Волшебница возобновила свое пение, хотя на этот раз ритм был немного другим. Туман собрался в сгусток, который, в свою очередь, медленно разделился на три фигуры, становившиеся все более отчетливыми. Это были старики, угрюмо смотревшие на Корла. — Зачем ты меня вызываешь? — спросил один ворчливым голосом. — Они живые, — сказал другой. — Им нет до нас никакого дела, как и нам до них.

— Я приказываю тебе рассказать мне о существах, то есть Последних, которые убили тебя, — сказала Расиль. — Ваш собственный вид и вся жизнь в мире зависят от вашей помощи. Где находится самая непосредственная опасность от Последних для вашей расы и моей?

— У нас нет никаких дел с живыми, — завопил дух.

— Я приказываю тебе! — повторила Расиль. Она начала читать заклинание, но духи закричали прежде, чем она произнесла третий слог. — Говори! — настаивала Расиль.

— Панда! — сказала средняя фигура. — Последние уничтожат Панду, — сказал тот, что справа, — и от Панды они распространятся, чтобы завоевать мир. — Последние завоюет мир! — воскликнул третий. — Если не из Панды, то из великой ледяной линзы на Шенги. Последних не остановить! Все трое начали ужасно выть. Их очертания расплылись и удлинились; их рты раздулись, превратившись в клыкастые ямы.

— Убирайтесь! — закричала Расиль. — Я отпускаю вас! Когда трое стариков растворились в тумане, волшебница снова начала петь. Ее резкий голос начал слабеть, но, казалось, становился все сильнее. Шарина сжала руки, ее губы зашевелились в безмолвной молитве: — Владычица, защити меня, если на то будет Твоя воля. Владычица, не дай мне погибнуть в этом месте вдали от тех, кого я люблю.

В тумане появились и стали светиться огни. С приливом благодарного восторга Шарина поняла, что туман вокруг них поднялся с болота, а огни были солдатскими фонарями и походным костром. Расиль упала, но Шарина подхватила ее прежде, чем она ударилась о землю. Корл был очень легкой, такой же легкой, как Теноктрис.

— Благодарите Божью Матерь! — закричала Шарина. — Хвала Богоматери, которая выводит нас из тьмы!

***

Солнце все еще скрывалось за восточным горизонтом, но небо было достаточно светлым, чтобы было видно, что огромные двойные двери оборонительной башни были открыты. Никого поблизости Гаррик не видел.

— Вперед! — прокричал Карус в голове Гаррика. — Не упускай шанс! Иди! Вперед!

— Продолжаем движение! — сказал Гаррик, сдерживая порыв пнуть своего скакуна в ребра. Но с Корой в этом не было необходимости. Кроме того, он не был уверен, что готовность огра вести себя, как лошадь распространяется на то, чтобы с ней обращались как с лошадью. — К двери! — он говорил настойчиво, но не кричал. У него не было желания предупреждать людей, находящихся в башне, пока они сами его не заметят.

— Я знаю из достоверных источников, что есть лошади, которые взбрыкивают, хозяин, — пробормотала Кора, но ускорила шаг, перейдя с трусцы на тряский галоп. — Хотя за большинством из тех, кого я видела, гнался огр.

Грунт был неустойчивым. Кора поскользнулась, отвернув каменную глыбу, ударившуюся о выступ позади них; она треснула, как мяч, выпущенный из катапульты. Ее левая рука вытянулась, в то время как правую она прижала к ребрам, сохраняя равновесие, но, не замедляясь. Гаррик раздумывал, обнажить ли ему меч — рефлекс и твердое убеждение Каруса — или оставить его в ножнах на случай, если, в конце концов, в нем не будет необходимости. Обдумывая это, он потянулся к рукояти, полагая, что бегущий огр будет расценен как нападение, независимо от того, взмахнет мечом мужчина у нее за спиной или нет.

Первый же резкий удар ноги Коры о дорожку заставил его передумать; он схватился за болтающиеся ремни. Даже Карус мог видеть, что они наверняка слетят со своего скакуна, если Гаррик не сосредоточится на езде, а не на том, что может произойти после того, как они доберутся до башни.

Там, где тропа была узкой, Шин следовал за ними; на более широких участках он шагал чуть слева от огра. Двенадцатифутовые прыжки эгипана легко соответствовали шагам Коры. — В башне никого нет! — крикнул он. — Они все за ней!

Гаррик услышал приглушенное ржание лошади. Он не смог бы сказать этого наверняка из-за топота когтистых лап огра, но звук определенно мог доноситься из болота за башней. — Обойдем здание! — приказал он.

Кора сошла с главной дороги, наклонившись в сторону, когда повернула к башне. На втором шаге ее нога по щиколотку увязла во влажной почве. Она пошатнулась, и Гаррик обнял ее левой рукой за шею. Эгипан отстал.

— Земля мягкая! — сказала Кора. Ее ноги разбрызгивали гейзеры грязи при каждом шаге. — За башней будет еще мягче!

— У них там, похоже, есть лошадь, — крикнул Гаррик. Карус был пылающим присутствием в его сознании, молчаливым, но пульсирующим рвением к битве. — Обходи!

За дверным проемом, внутри башни была темная пустота, пахнущая кровью и страхом. Воздух, сочащийся оттуда, был заметно теплее, чем утренний бриз, сопровождавший Гаррика с гребня.

Кора повернула направо, в ту сторону, куда склонился Гаррик. Ее правая нога по колено погрузилась в грязь; она откинула руки назад, чтобы не потерять равновесие. Ее левая нога, выставленная далеко вперед, чтобы удержаться, погрузилась до промежности. Она шлепнулась животом, поднимая осоку в ряби грязи.