Оконные стекла были ромбовидными, размером с ладонь Шарины, оправленными в свинец. Стекло было выдуто и раскатано, прежде чем его разрезали. Видимость была настолько четкой, насколько это могли сделать опытные мастера, так что при дневном свете она могла лишь с небольшим искажением разглядеть самшитовую изгородь, отделяющую это бунгало от ближайшего здания. Ночью, и при удвоенном количестве створок, они были, в лучшем случае, полупрозрачными.

Когда Шарина посмотрела в окно, она увидела свое размытое отражение. За исключением... Она отступила назад и уставилась на изображение. Изображения. Она могла видеть себя, но рядом с ней был кто-то еще. Шарина оглянулась через плечо, поднимая расческу для удара…

Она была одна в комнате. Она снова вгляделась в отражение, задаваясь вопросом, видит ли она себя в обеих створках одновременно. Но хотя она двигалась, туманный другой образ, казалось, оставался неподвижным. Она прищурилась, пытаясь разглядеть лицо второй фигуры…

И Шарина повисла в пространстве. Она закричала, роняя расческу и пытаясь отпрянуть назад. Ее плечи ударились о стену, которой не было в ее спальне.

Она находилась в квартире с высокими стенами, расписанными павлиньим узором, и обоями из золотой ткани. Ей улыбался человек андрогинного вида в длинном малиновом одеянии; позади него стояли два похожих на людей существа из невыразительного серебристого металла. — Приветствую вас, дорогая Шарина, — сказал человек голосом таким же приятным, как и его лицо. — Я привел вас сюда, чтобы спасти.

— Прекрасно, — сказала Шарина, поворачиваясь, чтобы быстро оглянуться назад. Она находилась в ротонде и прислонилась спиной к одной из восьми рифленых золотистых колонн, поддерживающих над ней купол из хрусталя и золота. Судя по гладкой прохладе и прикосновению ее руки, колонна могла быть из настоящего золота.

— Теперь отправьте меня обратно. Я не нуждаюсь в спасении ни от вас, ни от кого-либо другого.

— Пожалуйста, Шарина, — сказал незнакомец, разводя руки ладонями вверх на уровне талии. — Вы вольны вернуться в любое время, когда пожелаете, но я надеюсь, что сначала вы выслушаете то, что я хочу сказать.

Шарина задумалась. У нее не было даже расчески в качестве оружия, потому что она уронила ее, когда начала перемещаться сюда. Она часто носила нож с Острова Пьюл в качестве талисмана под верхней одеждой, но встреча с инспектором по канализации была скорее утомительной, чем напряженной. Она все равно сняла бы нож и тяжелый пояс из тюленьей кожи, как только оказалась в безопасности своего бунгало.

— Тогда быстрее, — сказала Шарина, бросая взгляды по сторонам и не видя ничего, что могло бы предложить лучшее решение, чем поверить человеку на слово.

— Конечно, — отозвался мужчина. — И я хотел бы извиниться за свою самонадеянность, но у меня не было выбора. Кстати, я Принц Ворсан.

— Быстрее, я сказала! — повторила Шарина. Пронзительность ее голоса предупредила ее о том, что она приближается к пределу своего терпения. Ворсан был с нее ростом и немного тяжелее, но мускулистым он не выглядел. Она не была уверена, что сможет задушить его голыми руками, но попробовала бы, если бы пришлось.

— Я построил этот приют, потому что понял, что мой мир будет разрушен, — начал он, жестикулируя левой рукой. — Ваш мир, в свою очередь, вот-вот будет уничтожен, поэтому я предлагаю вам безопасность и бессмертие. Я никогда не дарил этого никому другому за все те века, что я здесь живу, дорогая Шарина. Не присядете ли вы, пока я буду объяснять?

Внешняя стена ротонды находилась на расстоянии четырех двойных шагов от кольца колонн. В великолепно раскрашенной стене было восемь дверей и два невероятно совершенных зеркала. Под каждым зеркалом стояла низкая кушетка, по-видимому, обитая павлиньими перьями в тон стенам. Пол был полупрозрачным, и сине-зеленым. Он сиял и переваливался, наводя на мысль о крошках оникса или, возможно, о настоящем океане под гладким невидимым барьером.

— Я не собираюсь садиться, — ответила Шарина. Она говорила резко, потому что иначе ее голос мог бы задрожать. Это было больше, чем усталость, или страх; на самом деле, она задавалась вопросом, может ли все это быть сном или галлюцинацией. — Отправьте меня обратно туда, в мое место, если сможете!

— Пожалуйста, только на минутку, Шарина, — сказал Ворсан, разочарованно, нахмурившись. — Вскоре Последние одолеют ваш мир, как моря затопили мой. Нет никакого способа остановить их. Ваша единственная надежда — спастись самой, и я предлагаю вам это спасение. У вас будет еда, вино, книги. При каждом слове он указывал на очередную дверь. Створки имели тот же золотистый блеск, что и колонны, и были отлиты с высоким рельефом. Фигуры на них были изящными и настолько совершенными, что, казалось, двигались. — И у нас будет целая вечность, чтобы наслаждаться ими, — продолжил Ворсан. — В этом святилище, созданном моим гением, нет ни возраста, ни болезней, ни немощи. Он улыбнулся. — Почему бы вам не попробовать бокал вина? У меня есть тысяча сортов виноградного вина, и все они разлиты по бутылкам в самый подходящий момент.

Безликая серебряная статуя торжественно шагнула к Шарине. На подносе, который, казалось, вырастал из ее руки, стояла приземистая глиняная бутылка с зеленой глазурью.

— Нет! — ответила Шарина, потянувшись за ножом с Пьюла, которого, конечно же, у нее с собой не было. С нарочитым спокойствием она продолжила: — Принц Ворсан, вы убедили меня, что вы великий волшебник, но мне не нужны, ни ваше вино, ни еда. Я хочу вернуться домой.

На подносе, который держала другая металлическая фигура — очевидно, это были не статуи, — лежали круглый каравай, и ломтик сыра цвета старой слоновой кости.