— На что?

— Ты хочешь быть там? Хочешь остаться с ним?

— Артём, — выдавливаю шёпотом, — я не могу уехать.

— Я не об этом спросил! — обрубает холодно. — Ты хочешь быть на этой выставке со своим женишком? Скажи, что нет, твою мать, Настя, не добивай. Меня и так весь день таскает от того, что я, блядь, даже прикоснуться к тебе не могу! А как думаю, что ты там с этим… Что он целует тебя, касается… Сука! На куски порвать готов. Нихуя с собой сделать не могу! Знаю, что ты просила не торопить, но никуда это дерьмо не уходит! Со вчерашней ночи его топлю, но, блядь, не выходит.

Сердечная мышца, проламывая рёбра, рвётся к нему. Волна жгучей радости расползается по телу, согревая и сжигая. Его слова, сбивчивое дыхание, хриплый голос заставляют меня снова взлететь.

Он не просто ревнует. Это больше. Гораздо больше. Как и у меня, возможно.

Решение принимаю мгновенно.

— Тём, знаешь картинную галерею на Потёмкина?

— Когда? — выдыхает облегчённо одно единственное слово, а у меня по коже опять скачут мурашки.

— Давай минут через тридцать. Сможешь?

— И не секундой позже. Опоздаешь хоть на минуту, я там всех на куски порву.

— Не будь таким кровожадным! — смеюсь, включая воду и смачивая горящие щёки.

Кажется, мой монстр нашёл себе идеальную пару. Совсем недавно мне и самой хотелось всех расчленить, лишь бы свалить отсюда.

— Ни. Минутой. Позже. — отбивает каждое слово. — Иначе я за себя не ручаюсь.

— Только жди за углом. — проговариваю быстро.

Ещё не хватало, чтобы знакомые увидели, как я запрыгиваю в чужую машину.

— Да бля! — рычит Северов. — Окей. Ладно. Время пошло.

— Жду! — сбрасываю вызов, потому что, как и вчера, не могу прощаться, даже зная, что через каких-то полчаса увижу, всё равно хочу слышать его голос постоянно.

Выхожу из туалета уже с готовым планом. Решение принято. Отступать некуда.

Следующие двадцать четыре минуты общаюсь с каждым встречным и поперечным, улыбаясь уже искренне. В голове веду учёт каждой минуте. Я, конечно, не поверила, что Северов заявится сюда, но всё равно нервничаю.

То и дело перевожу глаза на настенные часы, предвкушая нашу с Артёмом встречу. Хочу целовать его, не таясь. Куда бы он не отвёз меня.

Из клатча раздаётся мелодия звонка. Кирилл недовольно косится в мою сторону.

— Настя, на таких мероприятиях принято отключать звук.

— Я и отключала, — отбиваю спокойно и ставлю на беззвучный, — просто он упал и разбился. Видимо, сломалось что-то. Это Вика, надо ответить.

Слегка отвернув телефон в сторону, сбрасываю будильник и прикладываю мобильный к уху.

— Что? Не может быть! — замолкаю, слушая "Викины рыдания". — Так, стоп! Успокойся. Я сейчас приеду. Всё, не реви! Скоро буду. Со всем разберёмся.

"Сбрасываю звонок" и, подходя к Должанскому, открываю приложение для вызова такси.

— Кирилл, мне уехать надо. — говорю взволнованно. — У Вики проблемы!

— Какие? — спрашивает, будто ему интересно.

— Не знаю, она толком ничего не объяснила. А я за рыданиями ничего не поняла. Извини. — целую в щёку и готовлюсь уйти, но жених хватает меня за запястье.

— Я отвезу. — рубит ровным тоном.

А вот это уже не по плану. Совсем-совсем не по плану.

Бросаю взгляд на часы. Осталось чуть больше минуты. Надо выкручиваться и быстро.

— Не надо, Кирилл. Тащиться в спальный район. Да и ты хотел до закрытия остаться. К тому же такси уже на подъезде. — тараторю, не давая ему и слова вставить. — Всё, я побежала. Извини ещё раз.

На улицу выбегаю на космических скоростях, опасаясь, что Должанский очнётся и настоит на своём. За угол залетаю, не сбавляя темпа, и сразу нахожу глазами Гелиндваген. Северов выходит и замирает у машины с открытым ртом. Не тормозя, влетаю в его тело и обнимаю, утыкаясь носом в ложбинку на шее. Он тут же обнимает в ответ и прижимает крепко-крепко. До боли. До хруста в костях.

Вбиваю в лёгкие его запах. Наслаждаюсь теплом. Упиваюсь близостью.

Поднимаю голову и встречаюсь с глазами такого же цвета, как моё платье. Мгновенно прошибает двести двадцать.

Кажется, мне это нравится.

— Ты просто охуенная! — делает комплимент парень.

И пофиг, что с матами. Это мне тоже нравится. Они не звучат как-то обидно и похабно.

— Нравится? — выдыхаю ему в губы.

— Почти. — обжигает дыханием в ответ. Скользит рукой по моей обнажённой спине, вызывая ставших родными мурашек. А потом выдёргивает из моих волос все шпильки, с гулким звоном швыряя их на асфальт. — Вот теперь идеальная. — хрипит и набрасывается на мой рот.