— Пойдём, Вик. Поедим, да мне на работу надо. — хватаюсь за ручку, но Заболоцкая впивается пальцами в плечо.

— Мы подруги или как?

Делаю глубокий вдох и медленно выпускаю переработанный кислород. Видимо, избежать тяжёлого разговора не удастся.

— Он руку мне на бедро положил.

— И всё? — недоверчиво тянет вверх брови.

— Сюда! — прикладываю ладонь к тому месту, где была рука Артёма.

— Нихренашеньки себе! И ты ему позволила?

— Я этого не ожидала!

— А Северов знает, что ты девственница?

— Да! — то ли выкрикиваю, то ли выдыхаю это слово.

— И что?

— И ничего!

— В смысле?

— В коромысле, Вик! — начинаю закипать. Нет, я её, конечно, люблю, но иногда она бывает просто невыносимой. — Пообещал, что у нас не будет секса, пока я сама его об этом не попрошу.

— О-фи-ге-ть! Север и отсутствие секса несовместимые вещи! А ты что?

— А что я?

— Попросишь?

— Точно не сегодня.

— Ты собираешься заняться сексом с Северовым?! Чтобы он стал твоим первым?

Выдыхаю. Затягиваюсь воздухом. Опять выдох. Готовлюсь признаться в том, в чём даже себе с трудом созналась.

— Я люблю его, Вика. И даже если у нас ничего не получится, я хочу, чтобы Артём стал моим первым мужчиной. Не Кирилл. И пусть мне придётся выйти замуж за Должанского, не важно.

— И когда? — хрипит, выпучивая глаза.

— Не знаю. Я пока не готова. Может, через неделю-другую. — поднимаю руку, когда Заболоцкая открывает рот для новой партии вопросов. — Да, я хочу его. Он возбуждает. Заводит. Вызывает в моём теле такие химические реакции, о которых я даже не подозревала.

— Тогда зачем ждать?

— Боюсь, что всё может на этом и закончиться. Хочу оттянуть этот момент, насколько смогу.

— Настюха, ты совсем дура, что ли? Он же от тебя без ума! Глаз оторвать не может!

— Считай это моим личным бздыком! Всё, закрыли тему!

Возвращаюсь в зал и сажусь на место рядом с Артёмом. Заказ уже принесли, и Арипов уплетает удон за обе щёки, громко хлюпая.

— Ты в норме? — шепчет парень, прижимая губы к моему уху, а меня в который раз за сегодня прошибает током.

— Да, Тём. — отвечаю очень тихо и закрываю глаза, кайфуя от того, что он так близко. — Только не делай так больше.

— Сделаю. И не раз.

Резко распахиваю веки и врезаюсь в него ошарашенным взглядом.

— Северов… — одно единственно слово зависает в воздухе, когда берёт в плен мои губы.

— Вот только в следующий раз без свидетелей. Тогда у тебя не будет повода меня останавливать.

— Ну что ты за человек такой, Артём?

— По уши, Настя. Я в тебя по самые уши.

Ничего не ответив, отползаю на несколько сантиметров и принимаюсь за еду. Север находит под столом мою руку и осторожно переплетает пальцы. Разбитые и посиневшие костяшки после его удара неприятно ноют, но Тёма держит очень нежно, не задевая ушибленные места. До сих пор не могу понять, как мне в голову пришла мысль сделать из своей руки буфер между стеной и его кулаком. Наверное, в тот момент я понимала, что никакие слова не помогут, а калечить себя я не могла ему позволить.

— Прости. — сипит тихо, подтягивая мою руку к губам и легко касаясь.

— Забудь уже об этом. Всё хорошо. Я уже не раз об этом говорила.

— Болит? — в его глазах читается такая вина, что мне хочется любыми способами стереть её.

— Совсем немного. — отбиваю так же тихо и прижимаюсь своим лбом к его, как он делал до этого. Глаза в глаза. Молния. Удар. Разрыв. — Я тебя очень, Тём.

Мы быстро уплетаем ролы и суши, запивая горячим зелёным чаем. Артём и Антон кривятся и постоянно бурчат о том, что надо было взять колу, а не эту траву.

— А кто вам мешал? — отрубает Вика.

— Не нравится — не пейте! Мы вас не заставляли! — поддерживаю я.

Мы откровенно дразним и издеваемся над парнями, не переставая посмеиваться. Северов всё так же держит в плену мои пальцы. Над тем, как он справляется с палочками левой рукой, мы тоже долго ухохатывались, особенно с замечаний Арипова.

— Бля, Тёмыч, харе уже эту рыбу насиловать! Ты же левой рукой даже дрочить не можешь, а тут палками что-то ухватить пытаешься.

— Нах телепортируйся, Тоха! — отрезает Северов, отбрасывая палочки и, подцепляя пальцами ролл, отправляет его в рот.