Авернил кивнул. Это имело смысл.

— Какие ответы пришли к тебе в твоей молитве? — спросил Авернил.

— Мы разумные существа со свободной волей. Богиня не стала бы приказывать нам идти или отказывать нам в путешествии, если таков наш выбор.

— Ты веришь, что Мона Валрисса будет такой же сговорчивой?

Галата усмехнулась на это.

— У нее больше практических соображений, чем могло бы быть у Эйлистри.

— Ты думаешь, мона откажет тебе?

— Это не только ее решение, — напомнила Галата.

— Затем будет Временное Собрание. Может быть, они откажут тебе? — настаивал он.

— Если бы это была только я, тогда нет, они бы этого не сделали. Но ведь не только Галата будет ходатайствовать о том, чтобы покинуть Каллиду, не так ли?

— Я бы сказал, что мы с тобой самые нерешительные из прихожан. Некоторые в восторге от открывающихся здесь возможностей, считая войну в Подземье тем самым моментом истины для них, тем самым событием, ради которого они были призваны служить в этом храме.

— Моне Валриссе это не понравится. Почти сотня эвендроу покидает Каллиду, чтобы сражаться на войне, которая Каллиду не касается.

— Разве это не так? — спросил священник.

— В глазах Эйлистри это забота всех дроу и всеобщий долг перед теми, кто знает правду о Ллос. Но мы — маленькая церковь в одном районе. Семьдесят три человека — это ничто в городе с населением более сорока тысяч. И эти семьдесят три вполне могут подвергнуть опасности сам город.

— Сомнительно.

— Но не невозможно, — сказала Галата. — И даже самый отдаленный шанс такой катастрофы когда-либо воспринимался Собранием всерьез, и вся тяжесть этого ложилась прямо на плечи Моны Валриссы Жамбуле. Она уже воспользовалась шансом, позволив Джарлаксу, Артемису Энтрери, Кэтти-Бри, Дзирту До'Урдену, Киммуриэлю, Громфу и жрице Даб'Ней — жрице Ллос на практике, если не в сердце — покинуть город с нетронутыми воспоминаниями.

— И самому необычному дворфу, — добавил Авернил, и простая мысль о Пайкеле заставила его улыбнуться, и Галату тоже.

— Это был самый необычный год, — ответила паладин, качая головой.

— Перте мийе, Закнафейн, — процитировал Авернил. — Эти герои с юга изгнали Йгорла из крепости слаади и нанесли сильный удар по нашим врагам. Сообразительность Джарлакса показала нам причину потери Каттисолы и, вероятно, спасла остальную часть Каллиды, когда мы отбросили орды реморхазов, которые слаади и их союзники-гиганты обрушили на наш дом.

Обеспокоенное выражение лица Галаты почти сразу прояснилось.

— Необычное — это не всегда плохо, — призналась она.

— Темная Дева Эйлистри предоставляет нам возможность выбора. Они будут руководствоваться сердцем, с открытыми глазами на стоящие перед нами опасности. Разве это не хорошо?

— Это всё, — согласилась Галата. — Именно по этой причине слова Эйлистри так подействовали на меня.

— Я думал, это из-за благоговения Темной Девы перед миром солнечного света. Разве ты однажды не назвал ее сестрой-богиней Миликки? Или это было просто для того, чтобы породниться со жрицей Кэтти-Бри?

— Сестра по духу и призванию. Я поддерживаю это сравнение. Разве Миликки не вернула Кэтти-Бри в эту жизнь, чтобы она сразилась с аватаром Ллос?

— Совершенно верно, но что с этой причиной? Выбор за тобой, за мной, и каждый из нашей паствы должен сделать его самостоятельно. Но ты знаешь, что выбор Галаты повлияет на многих.

— Я не желаю такой ответственности, — ответила Галата. — Что касается меня, то я знаю решение, и оно понравится Эйлистри.

— Вот так просто? — удивленно спросил Авернил.

— Ни одно решение, подобное этому, не бывает по-настоящему простым. Но как бы сильно я ни любила Каллиду, как бы сильно я ни хотела остаться здесь и наслаждаться жизнью, которую мы построили, да, я не вижу другого выбора.

— Если Мона Валрисса позволит это.

— Она меня не остановит.

— Да, но позволит ли она тебе уйти, сохранив твои воспоминания о Каллиде нетронутыми? Пожертвовала бы ты даже этим, самим смыслом своей жизни, если бы это было первой ценой, а последней, вполне вероятно, был бы конец твоей жизни?

Без колебаний и без малейших признаков сомнения Святая Галата ответила: «Да».

— Это безрассудно, — сказал маленький человечек по имени Весси Аззудонне, когда они вдвоем выпивали в Ибилситато, главной таверне каллидийского Скеллобеля. — Это решение продиктовано гордостью и чувством вины, а не какой-либо рациональной мыслью.

— Это не мое решение.

— Я и говорил не о тебе. Конечно, Закнафейн решит уйти. Вы, должно быть, знали это с самого начала. Его сын подвергается смертельной опасности, как и человек, который был его другом задолго до того, как кто-либо из нас родился.