В конце концов, всё равно её путь лежал примерно в ту же сторону. А вот шёлковые простыни встретились ей впервые, так что упускать шанс воспользоваться такой роскошью не стоило.

Это было первое полноценное ночное дежурство, выпавшее на долю Зинаиды. Женщина подошла к нему со всей серьёзностью — оценила все возможные входы и выходы из зала ресторана, расположенного на седьмом этаже высотки, облицованной серыми и оранжевыми плитами. С помощью Шайтана забаррикадировала двери, ведущие на кухню и к лифтовому холлу. Отломанной ножкой барной табуретки, просунутой сквозь длинную хромированную ручку, заперла дверь запасного выхода. Напротив неё устроила баррикаду из опрокинутых столов и уселась за ней на стул так, чтоб не спускать глаз с запертой двери.

Всю жизнь Зинаида вставала с первыми петухами — такие уж у неё были биологические ритмы чистого жаворонка. Но попадание в Улей стёрло прошлое, заставив женщину в приличном уже возрасте заново учиться жить и, в прямом смысле слова, выживать.

Все эти заражённые, постоянные поиски еды и воды, скрытность, стычки с применением огнестрельного оружия, разруха, человеческие и не только останки… В какой-то момент Зине даже показалось, что она то ли сошла с ума и теперь бредит кошмарами, а то ли умерла и попала в ад. Но всё-таки психика женщины выдержала. Через неверие и отрицание наступило принятие. А за ним — готовность к любым невзгодам.

Поэтому она и вызвалась сегодня дежурить первой — чтоб проверить себя в деле и самой же себе доказать, что справится. Шайтан, невзлюбивший её поначалу, вроде бы стал менять своё отношение к свежей, и Зина твёрдо намеревалась доказать, что это он не зря.

Первый час Зина вздрагивала от каждого шороха и сразу хваталась за автомат. Потом потихоньку успокоилась и даже начала отличать шорохи один от другого. Вот, вот этот сыпучий звук — штукатурка, осыпавшаяся со стены этажом выше. Это — порыв ветра. Ага, а это урчание, но настолько далёкое, что беспокоиться не о чем — не унюхает.

С этого момента пошло легче. Страх, преследовавший женщину почти постоянно, как-то притупился, и дежурство вместо до безумия ответственного мероприятия, случившегося с нею впервые, вдруг превратилось в самую обычную работу. В чём-то интереснее, чем раскладывать товары на полки и следить за тем, чтоб никто ничего из магазина не украл. А в чём-то скучнее и, соответственно, требовательнее — ведь теперь от её внимательности зависел не доход работодателя, а жизни её самой и напарника.

Был, конечно, момент, когда Зина чуть было не подняла тревогу, услышав на лестнице за запасным выходом вроде как шаркающие шаги. Но звук пропал так же неожиданно, как и появился, и он не сопровождался урчанием, которое, несомненно, издал бы любой заражённый, учуяв запах иммунных.

Посмеявшись сама над собой и своими страхами, Зинаида встала и прошлась по залу. Разруха тут была, как и везде, но хотя бы останков нигде не валялось. А на полках за барной стойкой даже уцелели початые бутылки с алкоголем. Зайдя за стойку, Зина принялась изучать ассортимент.

Выбрала в итоге то, что никогда не пробовала — бутылку с этикеткой, на которой были изображены какие-то фривольного вида феи, и зелёной жидкостью внутри, приятно пахнущей анисом. Под стойкой нашла чудом уцелевший стакан, протёрла его найденными тут же салфетками, плеснула на донышко, чтоб просто попробовать, но ни в коем случае не напиться — на дежурстве она или где. Залпом выпила и поморщилась, когда крепкое пойло прокатилось по пищеводу. Поставила бутылку и вернулась на своё место, наслаждаясь разлившимся по телу теплом.

Остаток дежурства прошёл спокойно, и ровно через три часа светящаяся от гордости женщина разбудила Шайтана, вручила ему Калаш и без слов улеглась на нагретые телом внешника скатерти, расстеленные прямо на полу.

Сон пришёл мгновенно — сказалась и усталость от гонки по серому кластеру, и переживания от произошедшего со Шпилькой, и напряжение от первого дежурства. Снов не было никаких, хотя раньше они Зинаиде снились. Хорошие и добрые — в том, старом мире. Полные кровожадных чудовищ — в этом. Но сейчас она просто закрыла глаза и отключилась, потому что отдых был важнее воспоминаний о насыщенном дне. Да и психика уже не реагировала на реалии Улья так бурно. Творящийся вокруг кошмар становился обыденностью и уже не вызывал страха.

Проснулась она, по старой привычке, рано. Ночью высокие, от пола до потолка, но узкие окна были закрыты тяжёлыми бордовыми портьерами с кисточками. Сейчас же часть портьер была отдёрнута в сторону, и сквозь стёкла пробивались лучи утреннего солнца.

— Доброе утро! — поздоровалась Зина с Шайтаном. — Всё спокойно?

Осунувшийся внешник, поедающий банку сгущёнки, поднял на неё взгляд.

— Туда посмотри, — хмуро бросил он и указал ложкой в сторону одного из окон. — Что видишь?

Зина поднялась, потягиваясь, подошла к окну.

— Небоскрёбы доставучие от горизонта до горизонта. Хотя нет, вон, справа вроде дома пониже видны, и дворик с деревьями между ними.

— Нет, вон там посмотри. Вдали. Ничего не замечаешь?

Зинаида покачала головой.

— Нет.

— Вот я тоже, сколько не смотрел после рассвета, так ничего и не увидел.

Шайтан встал, отставил опустевшую банку, облизнул ложку, сунул её в нагрудный карман и подошёл к женщине. Ткнул пальцем в стекло.