На улице запах гнили практически не ощущался, но в подъезде он был настолько концентрированный, что резал глаза и вызывал рвотные позывы даже у много к чему привычного Шайтана. Здесь были не только костяки. Под пролётом лестницы, ведущим на приподнятый над землёй первый этаж, валялся недообглоданный труп мужчины. Заваленная сорванными со стены почтовыми ящиками, лежала женщина с выеденным затылком. Осмотревшись, Шайтан знаками показал Зинаиде прикрывать его со спины и направился к ведущим выше ступеням, скользким от засохшей на них крови.

От площадок с квартирами лестница была отделена дверьми и переходными балконами. На некоторых этажах эти двери были выломаны или распахнуты, и дышалось там намного легче. Но всё равно везде валялись разной степени недоеденности останки — видимо, перезагрузка произошла, когда большинство жителей находились дома.

Наконец, добрались до двери с решёткой из арматуры, ведущей на чердак. Когда-то она была закрыта на ржавый амбарный замок, но сейчас замок с поравнное надвое дужкой беспомощно валялся на полу. Потянув на себя громко скрипнувшую ржавыми петлями дверь, Шайтан двинулся дальше.

На чердаке гулял сквозняк, и запахов гнили и разложения почти не чувствовалось. Повсюду белел голубиный помёт, при каждом шаге вверх взмывали пыль и пух.

— Зачем мы сюда пришли? — шёпотом поинтересовалась Зина.

— Я потерял направление, — подумав, снизошёл до ответа Шайтан. — Надо посмотреть сверху.

— Тогда почему не с небоскрёба? — удивилась женщина.

Этот вопрос бывший внешник оставил без внимания. Зина была, безусловно, права, двенадцать этажей — не та высота, с которой можно осмотреться среди зданий, этажность которых минимум в два раза выше. Но чуйка Шайтана вела его именно сюда, именно на эту крышу, загаженную голубями и, кажется, даже людьми. А причину он пока ещё и сам не понимал.

На крышу выбрались уже по совсем другой лестнице, вертикальной, с перекладинами вместо ступеней. Пока лезли, изматерились — вся она была заляпана птичьим помётом. Зато, выбравшись на крышу, смогли, наконец, вдохнуть полной грудью — здесь обычной для Пекла вони не ощущалось совсем.

Там, откуда они приехали, виднелись столбы тумана — сразу четыре кластера, расположенные через один, отправились на перезагрузку. А со стороны, куда они держали путь, неслась орда. Нет, не стая и даже не сто стай. Самая что ни на есть орда, насчитывающая десятки тысяч разнообразнейших тварей, не имеющих предводителя и движимых лишь одним-единственным желанием — жрать. Вернее, ЖРАТЬ.

Фронт орды был растянут километра на три, не меньше, и охватывал как дорогу, упёршуюся в бетонные блоки, так и местность, где оказались рейдеры. И только тут Шайтан, наконец, понял, почему его так тянуло именно к этому дому — он был последним из тех, в которые они могли успеть заскочить, чтоб попытаться пережить нашествие орды.

— Зина! — растягивая гласные, заорал Шайтан. — А ну за мной! Живо!

И побежал к торчащей посреди крыши квадратной надстройке, укрытой листами жести. Оказавшись рядом, присел, сложил руки в замок.

— Залезай!

Надо отдать должное Зинаиде, она на глазах превращалась из неопытной свежей в готового ко всему рейдера. Не задав ни единого вопроса, она встала одной ногой на руки внешника, а второй изо всех сил оттолкнулась. Шайтан, крякнув, тоже привстал, подбрасывая женщину вверх. Зина легла животом на постройку, закинула ногу, влезла целиком. И свесила вниз руку.

— Давай!

Шайтан отступил на несколько Шагов, коротко разбежался, оттолкнулся от стены и повис, ухватившись руками за верх постройки. Зина не растерялась, ухватила его за воротник куртки, помогая.

— Что за спешка? — уточнила она, наконец.

— Туда глянь, — показал пальцем Шайтан. — Догадываешься, что это?

Женщина кивнула.

— Чем выше мы будем, тем больше вероятность, что нас не учуют. Но будь готова врубать скрыт, орда пройдёт прямо под нами.

— Но… там же машина… — вдруг испугалась Зинаида. — Хоть винтовку бы забрать…

— Не успеем, — отрезал Шайтан. — Может, не заденут её в такой близости от дома, но сильно обольщаться я бы не стал. С машиной на всякий случай стоит попрощаться.

Не успела Шпилька миновать галерею и задуматься о том, как и чем собирается выбивать окно, как послышались первые полные ужаса крики. Люди, оказавшиеся вместе с ней на галерее, прильнули к окнам и тут же отхлынули в панике, увидев толпу приближающихся заражённых.

— Лайма, запрыгивай!

Галерея, как назло, была длинной. Людей в ней было много, и все они бросились к единственному, по их мнению, выходу. А Шпильке надо было в противоположную сторону, и быстро.