— Конечно мой царь, — опцион улыбнулся, поклонился и вышел из шатра, а вскоре внутрь стали заносить сначала одуряюще пахнущие горячие блюда, а затем появился и сам парень.

— Мой царь, — улыбнулся он, склонившись в поклоне, — я как раз закончил готовить.

Спустив ноги с кровати, я надел калиги и прошёл к креслу. Издалека с лавки послушался голодный шум чужого живота.

— Она сама отказалась от завтрака, мой царь, когда Его величество заснул, — сдал её моментом Танини.

— Иди сюда, — я ткнул на стул напротив, не обращаясь конкретно ни к кому, но жрица поняла и вскоре заняла место. Танини сел рядом и ревностно смотрел, чтобы она не ела мою еду, что он нарезал, а только то, что она отрезала себе сама.

Парень стал рассказывать, что иудеи установили по центру поля огромный шатёр, который уже посетили несколько центурионов, чтобы проверить его и местность вокруг.

— Поставьте наш ближе к нашему лагерю, — распорядился я, — что мы нищие какие, пользоваться чужим. Ну и к тому же охране не нужно будет далеко ходить.

Парень заверил, что сейчас отдаст приказ и на несколько минут выбежал из шатра, оставив меня с Адой.

— Говоришь раздевала меня, — я посмотрел в её сторону, — я проснулся и без набедренной повязки.

Девушка стала густо краснеть.

— Может все эти истории о жрицах Ашер всё же правдивы? — подколол её я.

— Я девственна! — огрызнулась она и быстро добавила, — Великий царь.

Когда вернулся Танини, она снова опустила лицо в тарелку и ела совсем понемногу.

— Господин Эхор сказал, что достанет из своих запасов, — сказал мне Танини.

Я лишь хмыкнул на его замечание.

— Мой царь, пока Его величество спал, я подготовил набело документ, — сказал он, напоминая мне о том, что я хотел сделать, но заснул.

— Молодец, что не забыл, — удивился я, — неси.

Когда тубус был доставлен, а три экземпляра показаны мне, я сразу понял, что по-египетски писал он, а вот вторая часть была написана аккуратным мелким почерком, точно не Танини.

— Ты хоть проверил, чего она там понаписала? — изумился я, поняв, кто это писал.

Девушка покраснела, парень тоже, злобно посмотрев в её сторону, но мне он ответил.

— Показал десяти человекам, кто знает иудейский мой царь, но Его величество сам понимает, я не могу проверить полную достоверность этого, я не владею этим языком. Может составим весь договор на египетском мой царь?

Я покачал головой, я сам ему это приказал сделать, было бы странно отступать сейчас назад.

— Кому ты показал его?

Он перечислил имена, некоторых я знал и это были верные мне люди.

— Что же, — я взял у него перо, макнул его в чернильницу и поставил три росписи, — если что, то будем знать, кого повесить.

Оба моих собеседника вздрогнули, но промолчали, а Танини посыпал золотым песком место подписи, прижал к местам мою печать и снова посыпал золотом, чтобы чернила не растеклись по листам. Только убедившись, что всё в порядке, он высушил их осторожными помахиваниями над ними дощечкой и только после этого убрал документы обратно в тубус.

Когда мы поели, Танини помог мне сменить одежду и я направился к палаткам центурионов, обрастая по ходу всё большим количеством людей.

Вскоре появились Ментуиуи с Менхеперресенебом, а также главы первых когорт легионов, с которыми я поздоровался, приветственно подняв руку.

— Ну что? Готовы? — окинул я их взглядом.

— Конечно Твоё величество, — все при этом поклонились.

— Отправьте тогда парламентёра и выставите побольше охраны, а также лучников, не хватало ещё, чтобы нас захватили в плен.

— Конечно мой царь, — тут же рядом оказался Хопи.

Началась небольшая суета, колесница умчалась в сторону врага и почти сразу вернулась. Возница сообщил, что иудеи ответили, что скоро будут. Собравшись, мы с частью центурионов и всадников отправились к нашему шатру, где разворачивались когорты охраны. Возле лагеря строились лучники, чтобы поддержать нас в случае быстрого отступления.

Мне подвезли колесницу, на вожжах которой стоял митаннийский принц.

— Его величество Менхеперра, — он низко поклонился, сказав это по-египетски и протягивая мне вожжи.

Я перевёл взгляд на Ментуиуи, который взял за него ответственность.

— Принц Тушратта отличный наездник, — спокойно ответил мне тот на незаданный вопрос, — Его величество может быть спокоен.

У парня от похвалы видного военачальника покраснели уши. Я не стал брать у него вожжи, сказав.

— Оставайся моим возницей, я посмотрю на тебя.

— Слушаюсь Его величество, — склонил он голову и вскочив на колесницу, присвистнул на коней и те сами тронулись вперёд, даже без вожжей.