— Из-за тебя отродье Амат, царь на меня теперь будет злиться, — последним я услышал злой и стихающий вдали голос Танини.

Зная, что я проснулся, оба появились тем не менее только спустя полчаса, занося тазики с тёплой водой, чистую одежду и ведя себя словно две мышки.

— Я обещал, кто меня будет будить пустой болтовнёй, вырывать тому язык, — напомнил я им.

Оба низко склонились, а Танини нажаловался на Аду.

— Мой царь — это всё она виновата! Я не хотел ей ничего говорить!

— Стукач, — презрительно ответила девушка.

Я тяжело вздохнул и в шатре настала тишина.

— Просто помойте меня, — сказал я.

Отпихивая друг друга, а Ада ещё и щипала парня, думая, что я этого не вижу, они стали меня мыть, но крайне небрежно, чем по итогу окончательно вывели меня из себя.

— Хопи, по пять палок каждому, — распорядился я и когда он показал опциону и ещё одному легионеру схватить их, и те потащили к выходу умолявших их простить молодых людей, я подманил центуриона к себе и тихо сказал.

— Накажи сам, только не сильно, больше для профилактики.

— Сделаю мой царь, — улыбнулся он и вышел следом.

— Полей мне воду, — обратился я к ближайшему легионеру и тот с радостью бросился помогать.

Фыркая и вытираясь, я умылся сам, к сожалению оставшись не бритым, но что делать, такие были походные условия. Переодевшись в чистое, я вышел наружу, столкнувшись с идущими порознь, весьма грустными наказанными. Позади них шёл Хопи, подбадривая их ускорить шаг короткой, но гибкой палкой. Поклонившись, они стараясь не встречаться со мной взглядами, быстро юркнули в шатёр.

Я покачал головой и пошёл к палатке центурионов, мне нужен был Иамунеджех. Оказалось, он занимался поставкой продовольствия иудеям, как я вчера и повелел.

— Великий царь, — ко мне подъехал на колеснице Тушратта, — я посчитал, что могу быть полезен Его величеству.

— И оказался прав, — я кивнул и вскочил на колесницу, — к лагерю иудеев.

Митаннийский принц щёлкнул вожжами и мы быстро промчались мимо шатров и навесов нашего лагеря, затем проехав засыпанную небольшую часть рва, чтобы по узкой дороге могли проехать колесницы, а также повозки и поехали к огромному колыхающемуся морю людей.

Почти тут же ко мне присоединились колесницы Менхеперресенеба, образовывая каре, так что мы сильно опередили моих пеших охранников, прибыв к лагерю иудеев первыми. При виде меня все опускались на колени и это происходило в виде целой волны. Египетские колесницы и стоящий рядом с ними целый караван повозок с ослами я увидел первым, показав править туда Тушратте.

— Мой царь, — Иамунеджех мне поклонился, а вот все купцы, наёмники, слуги, рабы караванов, а также иудеи, опустились на колени.

— Можете встать, — сказал я, подъезжая ближе к своему военачальнику.

— Мой царь, я собрал у вождей потребности и обеспечиваю их исходя из наших возможностей, — отчитался он.

— Благодарю Иамунеджех, — поблагодарил его я.

— Мой долг служить Его величеству, — склонился он.

— На два слова, — отозвал я его и мы отъехали от всех, временно ссадив с колесницы митаннийского принца.

— Мой царь, — Иамунеджех внимательно посмотрел на меня, понимая, что я просто так не приехал бы сюда лично.

— Им отдавай всю просрочку и всё не свежее, — я спокойно посмотрел на него, — никаких хороших продуктов или тем более дорогих. Хотят хорошее, пусть платят.

— Понял мой царь, — он ни капли не удивился моему приказу.

— Как себя ведут их вожди?

— Спокойно, подобострастно, — задумавшись на секунду, кратко ответил он.

— Вернёшься, поговори с центурионами, пусть обеспечат движение их войска по нашим следам. У меня нет надежды, что они поспеют за легионерами, но пусть хотя бы будут в резерве.

— Они спрашивали у меня возможности обговорить порядок движения войска с Его величеством, — задумчиво ответил он, — значит ли приказ моего царя, что я отвечу им отказом?

— У меня нет желания больше, чем это необходимо, встречаться с иудеями, — тихо сказал я, — поэтому не приказываю, а прошу тебя взять на себя это общение и взаимодействие их с нашим войском. Если ты согласен, Танини огласит приказ по войску, сделаем тебя временным трибуном.

Лицо Иамунеджеха вытянулось, он осторожно спросил.