Бог нехотя кивнул.

— Но никто на это не пойдёт, — сразу обломил меня он, — проси другое, но не менее ценное.

Я погладил подбородок, самое интересное, что мне в общем-то ничего от него не нужно было.

— Можно мне вон ту коробочку, которая всё излечивает? — внезапно меня осенило, — она бы мне пригодилась.

— Это запрещено, — снова покачал он головой.

Я пожал плечами.

— Тогда мне ничего не нужно, ты обещал какую-то метку дать, можешь мне её дать и на этом всё.

Осирис с глубочайшим удивлением посмотрел на меня и задумался. Затем нехотя покачал головой.

— Метка не столь ценна, как оказанная услуга, я обязан дать тебе больше. Проси другое.

Он поставил меня в тупик свой просьбой, я задумался, а он терпеливо меня ждал. И тут я вспомнил об упомянутой им Бастет и её отсутствующем глазе.

— Хорошо, — я поднял взгляд на бога, — моё желание следующее. Ты простишь Бастет и вернёшь ей глаз.

Осирис замер, его глаза сузились, затем он кивнул.

— Быть по сему, — с этими словами он вернулся в свой зал, а мир снова задрожал и передо мной в обычный мир вернулись алтарь и каменная статуя бога.

Я почесал затылок.

— Ладно, по-видимому, теперь мне нужно поговорить с Бастет, — решил я и тут же вспомнил про сокола.

— «Похоже это был посланец не от Ра, — понял я, что ошибся вначале, подумав, что это от него был гость, — если мы виделись с ним, он бы не стал никого посылать. Кто у нас ещё соколиноголовый среди богов?».

В голову пришли Гор и Монту, заставив меня сглотнуть слюну. Ни с тем, ни с другим особого желания встречаться не было. Раздумывая, так кому же я из них понадобился, я вышел из храма, попадая под пристальные взгляды охраны и жрецов, которые увидев меня, стали опускаться на колени.

— Хопи, мы отбываем, — приказал я, не стесняясь того, что был обнажённым. Что уж было поделать, если проклятый Ра спалил всё.

Примипил с самым серьёзным лицом поднялся на ноги, махнул рукой и отдал приказ парню, который был с нами. Бросившийся Миннахте к одному из тучных послушников ростом с меня, дождался, когда тот разделся и затем принёс мне потные одежды, потрясённым взглядом рассматривая меня. От всего, что он увидел за эти дни в Абидосе парень явно был в сильном шоке.

Хопи помог мне надеть набедренную повязку и укутать плечи тканью. Искать что-то другое было просто некогда.

— Благодарю тебя верховный жрец, всех жрецов и храм, за оказанную помощь в проведении ритуала жертвоприношения, Владыка Осирис остался доволен, — сказал я, обращаясь к жрецам, так и сидящим на коленях, — составьте свои потребности в письменном виде и пришлите мне в Фивы, я отблагодарю вас за помощь мне.

— Мой царь это был наш священный долг, — растерянно ответил он.

— Это да, но свиток пришли, а сейчас мне пора, нужно посетить ещё несколько храмов, — ответил я и выйдя наружу, снова попал под пение гимнов и восхваления меня, как лучшего царя.

Изредка приветствуя людей, я спустился со ступеней храма, а охрана освободила мне путь до колесниц, взмахнув последний раз рукой, я отбыл на пристань.

— Пока не пускай никого на лодку, — приказал я, поднимаясь на борт.

Хопи молча кивнул.

В полном одиночестве, поскольку гребцов и капитана он тут же согнал на берег, я подошёл к своей небольшой палатке на корме, где жил и заглянул внутрь, обращая взгляд на каменную статую. Кошка сидела и смотрела на меня уже двумя целыми глазами, что явно означало, что Осирис выполнил мою просьбу.

Подойдя к ней ближе, я постучал указательным пальцем по каменной голове.

— Есть кто дома? — поинтересовался я.

Вертикальные зрачки мигом открылись.

— Если не хочешь быть изнасилованным, то мне нужно время, чтобы успокоиться, — заявило мне лицо Бастет.

— Не хочу, — тут же сказал я, — поэтому два быстрых вопроса.

— Только если очень быстрых, — она языком облизала усы.

— Еду в твой храм, принести жертвы, тебе как обычно или нужно что-то особое? — выговорил я слова с такой скоростью, что их было едва понятно.

Живая голова на каменном теле смотрелась необычно. Я ждал, пока её глаза закрылись, но потом они открылись и Бастет снова посмотрела на меня, чётко сказав.

— Сто килограмм золота, сто килограмм серебра и по сто килограмм свинца и меди.

— Запомнил, — кивнул я, — и второй вопрос: Гор или Монту?

— Монту, глупыш, — она снова облизалась, — всё, увидимся позже.

И передо мной снова оказалась обычная каменная статуя чёрной кошки. Погладив подбородок, я вышел из палатки и подошёл к борту лодки, увидев, как кругом, куда только хватает взгляда на земле, сидят не только гребцы, но и тысячи простых людей, дошедших до пристани.