Мы бросились вниз по лестнице. В Дубовой Комнате есть еще одна дверь. Она выходит на террасу. Та дверь тоже была закрыта на ключ. В конце концов мы взломали ее. Чарнли лежал на полу - мертвый - возле его правой руки был пистолет. И что же это, если не самоубийство? Несчастный случай? И не говорите.

Другим объяснением может быть убийство, но убийства не бывает без убийцы.

Надеюсь, вы согласны с этим?

– Убийца мог скрыться, - предположил мистер Саттервейт.

– Это невозможно. Если у вас найдется листок бумаги и карандаш, я нарисую вам план этой части дома. В Дубовую Комнату ведут две двери: одна выходит в холл, другая - на террасу. Но обе они были закрыты изнутри, и ключи находились в замках.

– А окно?

– Тоже было закрыто и жалюзи опущены.

Воцарилось молчание.

– Вот и все, - торжественно произнес Монктон.

– Похоже на это, - печально согласился Саттервейт.

– Учтите, - продолжал полковник, - хотя я только что смеялся над всеми этими спиритами, должен вам сказать, что в поместье Чарнли была действительно какаято жутковатая атмосфера, особенно в Дубовой Комнате. В панелях стен имеется несколько дырок от пуль - там состоялось несколько дуэлей. На полу какое-то странное пятно, которое всегда проступает на досках, хотя их меняли несколько раз. А после этого случая, наверное, появилось и второе пятно - кровь бедного Чарнли.

– И много было крови, когда он застрелился?
– поинтересовался мистер Саттервейт.

– Очень мало. На удивление мало, как сказал доктор.

– Чарнли выстрелил себе в голову?

– Нет, в сердце.

– Это не так-то просто сделать, - заметил Бристоу.
– Попробуй найди точно, где у тебя сердце. Я бы никогда не стрелял в сердце.

Мистер Саттервейт покачал головой. Он был не совсем доволен. Рассказ Монктона должен был, как надеялся старый джентльмен, натолкнуть его... на что? Он и сам не знал.

– Да, мрачноватое это место, - повторил полковник.

– Хотя лично я не видел там ничего особенного.

– А вы случайно не видели там Плачущей Леди с Серебряным Кувшином?

– Нет, сэр, не видел, - с чувством ответил Монктон.
– Но все слуги в доме Чарнли клялись, что видели.

– Суеверие было проклятьем средних веков, - заявил художник.
– И сейчас его отголоски еще встречаются то там, то здесь, хотя, слава богу, мы постепенно избавляемся от этого.

– Суеверие, - задумчиво повторил мистер Саттервейт, и опять посмотрел на пустое кресло.
– Иногда... Как вы думаете, суеверие может оказаться полезным?

Бристоу удивленно уставился на старого джентльмена.

– Полезным - совсем неподходящее слово.

– Ну, теперь-то, я надеюсь, у вас не осталось сомнений, Саттервейт? спросил полковник.

– Не осталось, - согласился старый джентльмен.
– И все равно кажется странным, что недавно женившийся человек, молодой, богатый, счастливый, готовящийся отпраздновать свое возвращение после свадебного путешествия, и вдруг совершает такой бессмысленный поступок. Чрезвычайно странно, но я согласен: от фактов никуда не денешься. Истина - в фактах, - тихо произнес Саттервейт и нахмурился.

– И никто никогда не узнает, что же стояло за этим поступком, - заметил Монктон.

– Конечно, ходили слухи, всевозможные слухи. О чем только не судачат люди.

– Но достоверно никто ничего не знал, - задумчиво продолжил Саттервейт.

– На детективный роман совсем не похоже, да?
– сказал художник. Никому не было никакой выгоды от смерти этого человека.

– Никому, кроме неродившегося ребенка, - возразил мистер Саттервейт.

Монктон хмыкнул.

– Какой удар для бедного Хьюго Чарнли, - заметил он.
– Как только стало известно, что леди Чарнли ждет ребенка, на его долю выпало чрезвычайно приятное занятие сидеть и ждать, затаив дыхание, мальчик это будет или девочка. Да и его кредиторы тоже поволновались. Когда родился мальчик, разочарование было всеОбщим.

– А вдова очень переживала смерть Чарнли?
– поинтересовался Бристоу.

– Бедняжка, - произнес полковник.
– Никогда этого не забуду. Она не плакала, не впадала в истерику, ничего такого. Она как будто... окаменела. Как я уже сказал, вскоре после этого леди Чарнли закрыла поместье и, насколько я знаю, никогда больше не возвращалась туда.

– Итак, мотив самоубийства окутан мраком, - констатировал художник, слегка улыбнувшись.
– Или здесь замешан другой мужчина, или другая женщина - одно из двух, да?

– Похоже, - согласился Саттервейт.

– Скорее всего другая женщина, - продолжал художник, - поскольку вдова так больше и не вышла замуж. Лично я ненавижу женщин, - добавил он хладнокровно.

Мистер Саттервейт слегка улыбнулся. Заметив это, Бристоу набросился на старого джентльмена, как ястреб.

– Можете смеяться, но я действительно ненавижу женщин. Они все только портят.

Всюду вмешиваются. Не дают работать. Они... Только один раз я встретил женщину, которая... Ну, в общем, интересного человека.