Я уже не видела, как отец стоял с ошарашенным лицом, глядя на нас круглыми глазами.

— Я не ослышался? — произнес он — он действительно признал ее, как свою супругу и дал ей имя рода, поставив тем самым на одну ступень с собой, признавая равной себе?

— Не ослышались, господин маркиз — подтвердила настоятельница — он действительно сделал это. Он поклялся своими силами, что не причинит ей вреда. А так он выполнил свою клятву — дал ей такую защиту, какой никто бы не смог дать.

— Но это невероятно…

— Сами боги благословили их, кто мы, чтобы оспаривать и сомневаться в их решении….

Я уже не помнила, как меня аккуратно уложили на подушки в экипаже, как его руки нежно погладили меня, накрывая тонким покрывалом. Единственное, что я расслышала, прежде чем провалиться в не то обморок, не то сон, это тихое:

— Спи.

Нужно было сразу идти с ней к алтарю — думал даркан, пока ходил кругами возле главных ворот храма. Зачем он дал ей этот час? Он и сам не знал ответа на свой вопрос. Просто когда он увидел ее, в его груди вдруг гулко забарабанило сердце. К его размеренному ритму он уже привык, но к такой его реакции на эту девушку был не готов. Ему вдруг настолько захотелось прижать ее к себе и никогда не отпускать, что даже в глазах на миг потемнело. Это было так странно и при этом так сладко…

Когда ему сообщили, что все готово, он магией сменил на себе костюм, приодевшись по случаю собственной свадьбы. Расскажи кому — никто не поверит, что даркан решил жениться, да не просто жениться, а на обычной человечке….

Андрас уже стоял у алтаря рядом со священником, когда массивные двери храма открылись, и на пороге появилась его невеста.

Она была настолько прекрасна, что на миг он забыл, как дышать, а его глаза просто перестали моргать. Ее тонкая точеная фигурка в этом платье смотрелась просто невероятно, легкий макияж лишь сделал ее еще красивее, а румянец на щеках делал ее по настоящему невинной.

Когда он соглашался на свадебный обряд, то думал сделать все по человеческим законам, которые в его мире не имеют никакой силы. В глазах его соплеменников эта девушка была бы обычной наложницей. Но в этот миг он вдруг переменил свое мнение. Почему? Он и сам не знал ответа, словно бы это было указание свыше — он должен провести полный обряд. Почему вдруг ему пришло в голову, что иначе он просто потеряет ее навсегда?

В груди разливалось такое приятное тепло, согревая его и даря уверенность, что сейчас он поступает правильно.

Девушка подняла на него свои огромные глаза, в которых плескалась печаль и безысходность. Это не понравилось даркану. Ему захотелось стереть эти неприятные чувства из ее глаз навсегда.

Когда он нацедил своей крови в чашу, священник удивился, но быстро справился с собой и не подал виду.

Первым он отпил положенный глоток, признавая Эбигейл своей женой, но вот она едва поднесла чашу к губам, не сделав и глотка. Ему пришлось помочь девушке, чтобы она выпила все до дна — это было необходимо, чтобы его кровь попала внутрь ее, иначе полноценной женой даркана ей никогда не стать.

Его кровь мгновенно начала действовать на нее: губы Эбигейл налились яркостью и покраснели, щеки заалели, а глаза накрыло пьяной поволокой. Она даже не заметила, что он признал ее равной себе и дал имя своего рода — ее дыхание участилось, а тело стало ватным.

Но то, что обрядовые ленты вдруг ожили, не ожидал даже он сам! Они переместились на предплечье и осели на руках брачной меткой богов! Но удивляться ему было некогда — девушка едва держалась на ногах, еще секунда, и она бы просто упала без чувств.

Даркан подхватил ее на руки и быстрым шагом направился к приготовленному слугами экипажу, уложил ее на разложенное сиденье, наполненное мягкими подушками, и укрыл покрывалом.

Эбигейл тяжело дышала, словно бы в лихорадке, пот стекал тонкой струйкой по ее виску, а кожа была горячей. Он нежно погладил ее кончиками пальцев, смахивая капли выступившей влаги со щеки.

Странно, но находясь рядом с ней он чувствовал, как его резерв увеличивается, что, казалось бы, невозможным, и наполнялся магией. Но не той тьмой, что обычно обволакивала все его существо, а чем-то совершенно иным — приятным, мягким и теплым. Словно бы летний ветерок сейчас ласкал его. Это было таким приятным, что Андрас еле заставил себя отдернуть от нее свою руку.

К отъезду уже все было готово. Даркан насилу вышел из кареты и взобрался на своего скакуна. У него будет вдосталь времени, чтобы насладиться ею, увещевал он себя, а сейчас ей нужно пройти изменения, чтобы она смогла принять его без опаски. Еще дважды он должен дать ей своей крови, делая ее невосприимчивой к его тьме, которая высушит ее душу за пару раз, оставляя лишь пустую оболочку. От одной мысли, что такое может произойти, даркана передернуло от отвращения к самому себе.

Эта девушка изменила его настолько, что он сам себя не узнавал: словно его подменили совсем другим человеком.