Джона полагает, что не может принять это предложение из-за обещания, которое он дал мне. Но он рассказал об этом Мари, а если Джона обсуждает это с ней, то, значит, ему это интересно несмотря на то, что он сказал мне.

Джона и другие мужчины за столом снова разражаются громким смехом. Мне кажется, я не слышала, чтобы он так смеялся с тех пор, как… Ну, с тех пор, как он смеялся с моим отцом.

Меня охватывает чувство вины, когда в памяти всплывают слова Мари: «Ты счастлив, отказываясь от работы, потому что боишься оставить свою девушку одну? И как долго она собирается удерживать тебя в этом положении?»

Я удерживаю Джону от того, что ему хочется делать, и по какой причине? Потому что я – почти двадцатисемилетняя женщина – не хочу оставаться дома одна. И, разумеется, Джона сдержит свое слово, потому что такой уж он человек. Но оправданы ли мои причины?

Я знаю, что в те дни, когда Джона никуда не летит из-за погоды, он становится раздражительным и беспокойным, постоянно хмурится на облака, словно пытаясь их разогнать. Он ненавидит, когда ему не дают летать. Агнес говорит, что он всегда был таким – словно взвинченный ребенок, которому необходима ежедневная доза физических упражнений на свежем воздухе, чтобы стабилизировать настроение. Я рассмеялась, когда она привела это сравнение, но теперь понимаю, что она не ошиблась.

Как скоро он начнет обижаться на меня за это?

– Ах, черт… – Тоби склоняет голову и начинает тереть тряпкой столешницу.

– Что случилось?

Его серые глаза устремляются на дверь, и я вижу редкое раздражение на его лице.

– Не оглядывайся, но женщина, которая сейчас вошла – я же сказал, не смотри!

– Прости! Это автоматическая реакция, – смущенно морщусь я. – Та, что в кроп-топе с леопардовым принтом?

– Ага. Если под «кроп-топом» ты имеешь в виду короткую футболку. – Он наклоняется ближе. – Это Джесси Уинслоу. Ее муж работает на Северном склоне.

– Что это? Типа горнолыжного склона?

– Не-а. Так мы называем северную оконечность Аляски. Многие люди из здешних мест едут туда работать на нефтяных вышках. В общем, он уезжает туда примерно на две недели, и каждый раз, когда у него вахта, Джесси уходит в запой. Она приходит сюда и напивается вдрызг, а потом мой отец заставляет меня везти ее домой. Она лапает меня каждый раз!

Я снова оглядываюсь через плечо, чтобы получше рассмотреть женщину. Я бы дала ей около сорока, что на добрый десяток лет старше Тоби.

– Она выглядит милой.

Она определенно уделяет много времени своему внешнему виду, хотя ее джинсы и впиваются в тело, а облегающий топ смотрится на ее фигуре не самым лестным образом, однако если Джесси ищет внимания, то здесь она его точно получит.

– Знаешь, кто не милый? Ее муж весом в сто двадцать килограммов.

Я начинаю хохотать.

– Это не смешно! – заявляет Тоби, хотя сам изо всех сил старается не улыбаться.

– Ты прав, не смешно.

Но видеть его таким взволнованным – очень.

– Сегодня я ее не повезу. Она может взять такси, – произносит он с твердой решимостью в голосе, однако что-то подсказывает мне, что Тоби и раньше делал такие заявления.

Я бросаю еще один взгляд на замужнюю лисицу, прильнувшую к высокому суровому мужчине с кривым носом, который, видимо, ломали не один раз. Судя по ее румяным щекам и ленивому покачиванию бедер, я готова поспорить, что Джесси уже навеселе, и это заставляет меня задуматься о том, как она вообще сюда добралась.

– Может быть, сегодня вечером ей удастся найти желающих ее подвезти, – предполагаю я.

Характерный скрип двери раздается снова – сегодня вечером он стал почти фоновым шумом в «Пивном домике», – и брови Тоби поднимаются.

– Ого. А вот такое, думаю, случается впервые.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, кто вошел.

И вздрагиваю при виде Роя Донована, стоящего в дверях и обозревающего толпу.

– Что он тут делает?

Я обращаю внимание на широкополую ковбойскую шляпу на его голове, чистую сине-красную фланелевую рубашку, синие джинсы, которые кажутся новыми, и ковбойские сапоги – наверняка начищенные.

– Без понятия.

Тоби бросает взгляд на стол с чили и свою мать, которая слишком занята болтовней, чтобы заметить нового гостя.

Но все остальные его замечают. Несколько голов поворачиваются к двери, и на их лицах застывает любопытство.

Острый взгляд Роя встречается с моим, и, сняв шляпу, Донован направляется прямо ко мне.

– Вот дерьмо, – бормочу я себе под нос, разворачиваясь к стойке и ища убежища в добром лице Тоби. К сожалению, в этот самый момент он бросает меня, чтобы обслужить кого-то на другом конце бара.