Ло: Держу пари, если кто-нибудь из нас заорет, как Тарзан, Брэкс будет так возбуждена, что заговорит с нами.

Наши телефоны снова зазвонили с очередным сообщением от него.

Ло: Только не это.

Хьюстон и я оторвались от своих телефонов и уставились на Лорена. Я уже знал, что он был серьезен. Ухмыляясь, он отправил еще два сообщения.

Ло: У Хьюстона есть голос.

Ло: Попробовать не помешает.

Как только он собрался отправить еще одно сообщение, Хьюстон выбил телефон Лорена у него из рук. Он подпрыгнул и отскочил от пола, заставив Брэкстон подпрыгнуть и привлечь ее внимание к нам. Я увидел вопрос в ее карих глазах, но он исчез в одно мгновение, а затем она вернулась к фильму.

Лорен проигнорировал телефон, лежащий на полу в другом конце комнаты, пока мы разыгрывали еще одну партию, которую я выиграл. Возможно, самое трудное, что я когда-либо делал — это сидеть здесь и игнорировать присутствие Брэкстон. Каждый раз, когда она ерзала на диване, смеялась себе под нос или позволяла себе отвлечься от чего-то происходящего в фильме, я чувствовал это, но мне приходилось притворяться, что это не так.

Как только фильм, наконец, закончился, Брэкстон встала и начала мыть свою тарелку. Поскольку она стояла спиной, я мог свободно наблюдать за ней.

Сегодня вечером она была полностью одета, хотя три часа назад была совершенно голой и сидела верхом на подушке Лорена.

Когда она закончила, мне показалось, что из моих легких вышибли весь воздух, когда она наклонилась, чтобы поднять телефон Лорена, лежавший у ее босых ног. Мы трое замерли, когда она выпрямилась, уставившись на освещенный экран.

Лорен не ставил пароль на свой телефон, поэтому все, что ей нужно было сделать — нажать и провести пальцем вверх, чтобы увидеть его последнее открытое окно. Она даже не потрудилась скрыть от нас свое любопытство.

Мы беспомощно наблюдали, как Брэкстон читает сообщения Лорена.

Закончив, она, не говоря ни слова, спокойно положила его телефон на стойку, прежде чем выйти из комнаты.

— Дерьмо, — выругался Лорен.

Почувствовав наши взгляды, он опустил голову.

В бешенстве, было бы преуменьшением, когда я вскочил на ноги, но я не стал утруждать себя его избиением. Брэкстон уже заставила его чувствовать себя хуже, чем я когда-либо мог:

— Найди себе другое место для ночлега на ночь.

Лорен вскинул голову. Когда он увидел, что я совершенно серьезен, он посмотрел на Хьюстона, который пожал плечами. Это было мое представление и мой шанс руководить, но мы оба были застигнуты врасплох отказом Хьюстона вмешаться. Контроль был не тем, от чего он отказывался без кровавой борьбы.

Брэкстон меняла все.

— Это же хрень какая-то, — выплюнул Лорен, как будто мне было не все равно.

— Инвалидное кресло.

Это было единственное напоминание, в котором он нуждался, прежде чем выбежать из автобуса.

Вздохнув, я направился в душ, пока Хьюстон наводил порядок. Теперь, когда Лорен ушел, по крайней мере, будет горячая вода.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

Один город плавно переходил в другой, пока мы продвигались на восток. Усталость от выступлений без остановки, с двумя настоящими перерывами для подзарядки между ними, истощила мое стремление к новым местам. Я не чувствовала той искры, которую оставила в Новом Орлеане, пока мы не добрались до Большого Яблока два месяца спустя (прим. Big Apple — большое яблоко, вариант названия Нью-Йорка).

Теперь все, что я чувствовала с тех пор, как мы приехали этим утром — запах корицы.

Побывать здесь всегда было моей мечтой, и даже то, к каким последствиям привела экскурсия в Далласе, не могло ее испортить.

Мой автобус был отремонтирован и встретил нас в Новом Орлеане, но Хьюстон вернул его команде, вместо того чтобы снова изгонять меня. Несмотря на то, что я почувствовала облегчение за команду, я задавалась вопросом, не было ли это мотивом Хьюстона наказать меня, поскольку это означало остаться с ними в автобусе. Мы не разговаривали без крайней необходимости, и все трое избегали меня, как будто я была носителем плотоядного вируса.

Знаю, я сказала, что мне нужно пространство, но заходить так далеко, чтобы избежать даже прикосновения плечом, было чересчур. Все трое, казалось, выпрыгивали из своей кожи всякий раз, когда я подходила слишком близко, и поспешно покидали комнату.

Они по-прежнему спорили почти каждый вечер, но что-то изменилось. Они больше не кидались друг на друга, и я больше не была сторонним наблюдателем. Блоссом, Баблс и Баттеркап (прим. персонажи детского мультфильма Суперкрошки) старались общаться так, чтобы их не было слышно, хотя я всегда была достаточно близко, чтобы наблюдать за ними.