— Что произошло между вами? Почему вы больше не близки?

И снова я наблюдала, как меняется его настроение. Теперь в его глазах было недоверие, поскольку я не должна была знать, что они втайне ненавидели друг друга. — Кто сказал, что мы больше не близки?

— Ты все еще называешь их своими лучшими друзьями, но борешься с ними так, словно это ложь. Разве я не должна замечать, что вы всегда стремитесь убежать друг от друга?

— Друзья ссорятся, — возразил он, пожимая плечами. Небрежное поведение, которое он пытался напустить на себя, не соответствовало сердитому изгибу его губ. Он защищался, и это дало мне надежду, хотя мне должно было быть все равно.

— Так и есть, — согласилась я. — Но не так, как вы. Не так часто, как вы.

Я постаралась не выглядеть столь разочарованной, когда Лорен отодвинулся от моих раскрытых ног и лег на спину рядом со мной. Устроившись поудобнее, он подложил одну руку под голову.

— Такова жизнь, — пробормотал он, уставившись в потолок. — Мы не знали, от сколького нам придется отказаться. Мы начали обвинять друг друга в нашем выборе, хотя и делали его вместе.

— Тебя возмущает то, что ты знаменит?

Он покачал головой:

— Я возмущен тем, как сильно в этом нуждался. Я променял одно поганое существование на другое. Мы все так сделали. Единственным, у кого действительно был выбор — Хьюстон.

Услышав это, я нахмурилась:

— Так почему же он это сделал?

Повернув голову, Лорен долго смотрел на меня, вероятно, решая, безопасно ли мне довериться. Хотела бы я знать ответ. Я сказала Хьюстону, что не хотела причинять им боль, но боль часто причинялась непреднамеренно.

— Рик… и я.

Как только я подобралась ближе, Лорен решил, что с него хватит рассказов. Отдернув занавеску, он оставил меня одну на своей койке.

Прикрыв глаза рукой, я задумалась, не согласилась ли я, как и они, на большее, чем рассчитывала. В лучшем случае они были сложными, а в худшем — совершенно безнадежными. Огражденные, они представляли собой лабиринт эмоций, вопросов и загадок. Я путешествовала вверх по извилистому ручью без весла, карты или какой-либо подсказки. Препятствия, которые они заставили меня перепрыгнуть, чтобы добраться до них, были высокими. У меня уже были царапины и ушибы.

Я собрала все силы, чтобы со стоном подняться с постели во второй раз за сегодняшний день. В тот момент, когда я подняла руку, я обнаружила уже проснувшегося Хьюстона, он сидел и уставился на меня так, словно я пнула его котенка. Чувствуя, что мне это нужно, чтобы встретить новый день, я мысленно вызвала образ Хьюстона с дюжиной котят, ползающих по нему. Я убедилась, что он заметил улыбку, которую это вызвало, когда я спрыгнула с верхней койки и приземлилась на ноги.

— Кофе? — спросила я.

Я не стала дожидаться его ответа, прежде чем проскочить в дверь, ведущую на кухню.

Конечно, он последовал за мной.

Хьюстон молчал, садясь за маленький столик, которым никто никогда не пользовался. Я знала, что он пытался выяснить, что я задумала и как далеко зашла с Лореном в его постели. Я напевала себе под нос, просто чтобы позлить его, пока возилась с их модной кофеваркой. Я постепенно осваивалась со всеми прибамбасами и наворотами.

— Что ты задумала, Фаун?

Ах, так оно умеет говорить. Я стояла к нему спиной, пока наполнялась первая чашка:

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты задаешь вопросы, которые тебя не касаются?

— Это твоя точка зрения. Не моя.

— Прекрати это, Брэкс. Я, блядь, серьезно говорю. Больше никаких вопросов и притворства, что тебе не насрать. Никто из нас не собирается влюбляться в тебя.

Иисус.

Каждый день Хьюстон давал мне новый мотив для его убийства. Я задумывалась, было ли время, когда он не был таким высокомерным. Я сомневалась в этом.

Схватив полную чашку, когда кофеварка перестала работать, я поставила ее перед ним, зная, что он, как и я, любит крепкий кофе. Наши черные сердца бьются в одном и том же жестком ритме.

— Ты прав. Мне все равно. Мне просто любопытно, — я решила проигнорировать его заявление о том, что я искала любовь. Я бы не стала принижать его предположения, отвечая на них.

— Почему? — спросил он, посмотрев на свой кофе, прежде чем отодвинуть чашку. Я ухмыльнулась. Удивительно, но мне никогда не приходило в голову отравить его.

— Что «почему»?

— Почему тебе это интересно?

— Вот в чем особенность любопытства, Морроу. Это случайно и часто бессмысленно. Мимолетное увлечение. О, смотри-ка, мне уже скучно.