— Лиза, отпусти ребенка, — осторожно попросила она.

— А то что? — усмехнулась вампирша.

— А то ты умрешь в муках, — проговорил вошедший Джек.

Эверилд заметила, как вампирша вздрогнула, по ее телу пробежалась крупная дрожь, нож выпал, со звоном прокатился по палубе, на горле Эрика остался тоненький порез, и он бросился к маме.

— Она хотела меня убить! Она сказала, что из Совета!.. Мама, это правда?

Эверилд промолчала и посмотрела на Джека.

— Она мертва? — она знала, что это пустая надежда.

— Нет, всего лишь спит, получив ментальную атаку и дозу наркотика, — он кивнул на торчащий из тела вампирши шприц.

— Слава богам, как ты вовремя — я растерялась! Нам нельзя больше оставаться на корабле.

— Знаю, поэтому предлагаю прыгать за борт и плыть, пока не встретим новый корабль. Все наши вампиры уже за бортом, нам пора присоединиться к ним. Хватай Эрика, а я заберу этого дохляка, — он кивнул на мальчишку.

— Где гарантия, что больше среди нас нет шпионов?

— Все остальные сто раз проверены и служат Темному Эрику слишком давно. Это единственная новенькая, ну и ты, — усмехнулся вампир.

— Темный Эрик меня уже давно знает.

— Это не отменяет того факта, что в нашей команде ты появилась недавно. Кончай с болтовней, пора делать ноги, — спокойно приказал Джек.

— А что будем делать с Елизаветой?

— Ничего, пусть остается на корабле и гадает, куда мы подевались.

— А не лучше ее тоже выкинуть за борт, пусть думает, что мы остались плыть на этом корабле.

— Она достаточно умна, чтобы понимать, что мы не останемся на корабле, о котором знает Совет. Но есть все шансы, что она пойдет ко дну, так что мне эта идея нравится. Когда она очнется, будет слишком слаба. Я вколол ей убойную дозу наркотика. Он поднял Елизавету словно пушинку и спустился с ней в трюм, где привязал к ее ногам ядра, выкинул спящую за борт.

Эверилд с Джеком взяли каждый свою ношу и тоже скрылись за бортом.

Полгода спустя. 5 июля, 1683 год, Индия.

Эверилд сидела в просторной комнате из розового мрамора: «И почему девочки так любят этот поросячий цвет? Но, впрочем, это не мое дело, и не мне решать, какого цвета должны быть комнаты».

Она сидела за бамбуковым столом, перед ней лежал чистый лист, рядом — банка с чернилами, перо было занесено над бумагой. Вампирша задумчиво смотрела в большое окно, пытаясь придумать начало письма, голова была ватной. Эрик носился с ребятами где-то на улице.

Индира сидела у себя в комнате и вязала носочки внуку. Вы спросите, как можно вязать вслепую? Очень просто — крючком. Хотя, чёрт знает, Эверилд никогда не любила вязание и, соответственно, не умела этого делать. Вампирша грызла кончик пера, размышляя над письмом: что стоит сообщить, а что лучше утаить, хотя Шер с Джеком наверняка уже всё передали по ментальной связи. Она же больше любила письма, они дольше идут, но это целый творческий процесс: чтобы написать письмо, надо продумать каждое слово и сделать так, чтобы его не перехватили шпионы Совета — это совсем нежелательно, иначе снова придется бежать. А очень этого не хочется делать. «Хотя я всё равно буду вынуждена бежать, кого я обманываю».

Эрик уже подрос примерно до пяти–семилетнего мальчика и свободно разговаривал, любил играть на музыкальных инструментах и сочинять песни — очень творческий ребенок. «И откуда ему только такой дар прилетел? Вампиры же считаются детьми дьявола, а музыка и творчество — это дар от Бога, если верить православию, но…» Чернила капнули на бумагу, и Эверилд выругалась. Вампирша смяла листок и извлекла из ящика стола новый, снова окунула перо в чернила и начала писать.

«Здравствуй, дорогой Эрик, я пишу тебе письмо из Индии, хотя, я думаю, ты об этом знаешь. Ты всегда всё знаешь, —Эверилд на миг прикусила кончик пера. —Если честно, я по тебе соскучилась; как бы это парадоксально ни звучало, мне не хватает твоего грозного взгляда, нежных рук. Мне кажется, я влюбляюсь в тебя. Или уже это сделала. Не знаю, зачем я тебе об этом пишу, на расстоянии всегда проще признаться в своих чувствах, но, впрочем, я сомневаюсь, что они есть. Я себя чувствую маленькой девочкой, решившей в отчаянном стремлении открыть свое сердце. Я выбрала свободу. Я очень люблю свободу, впрочем, как все вампиры. Но пишу я тебе не за этим.

Меня беспокоит активность в Совете, они рассылают войска по всему миру. Да-да, мне страшно оставаться в Индии, я в этой стране слишком частый гость. Кстати, учителя я так и не встретила. Наверно, не смогу дождаться нашей встречи с Нагайной и очень скоро покину эту уютную страну. Я всегда любила медитации, они очищают разум и дают ясность ума, после них оживаешь снова, меня это всегда удивляло. Ничто так не придает сил, как многочасовое погружение вглубь подсознания. Я люблю вечерами сесть в бамбуковом лесу и, прикрыв глаза, погрузиться на всю ночь в медитацию, как это делал Будда.

Ты не представляешь, как подрос Эрик! Он уже совсем взрослый. Спасибо тебе, принц Эрик, что его сберег для меня! Я перед тобой в вечном долгу. Шутка — в не вечном, но в долгу всё равно. А то я знаю тебя, старого лиса, ты любые слова можешь растолковать в свою пользу. Для того и созданы политики…

Я успешно справляюсь с твоим поручением, в Индии уже появились на свет два новорожденных вампира лунного затмения и два — солнечного. Вообще странно, что наши способности с лунными вампирами схожи. Мне всегда казалось, что они должны быть разными. Я думаю, тебе уже доложили, что мне на корабле хватило смелости обратить больного мальчика лет двенадцати. Думаю, они не могли утаить этот факт. К сожалению, тот день был обычным, не отмеченным солнечным или лунным затмением. Я бы, наверно, его не стала обращать, если бы не овладела тогда моим сердцем жалость. Будь моя воля, я бы спасла всех детеймира от страшных заболеваний, подарив им бессмертие.