— Сурама, проводи девушку до дома своей старшей сестры, — девочка с толстыми черными косами, закутанная в какое-то полотно (оно прикрывало только грудь и всё, что ниже пояса), с готовностью «потащила» новую знакомую к дому сестры.

Она жила через два дома с мужем, Сурама постучалась в двери.

— Алиша, открывай двери. Мама велела приютить незнакомку. Она потерпела кораблекрушение и потерялась в лесу, ее надо накормить.

Двери открыла молодая женщина, круглая как шарик, глаза глубоко посажены, волосы доходят до пят.

— Проходи.

— Нет, я вечером приду, там маме надо по хозяйству помочь, а то папа и братья вернутся с охоты, а дома ничего нет из еды. Тогда папа будет сильно гневаться, — торопливо сказала девочка, а в глазах горело любопытство. Она потянула сестру за импровизированную юбку и шепнула.

— А ты ее хорошенько расспроси, кто она, откуда.

Девочка убежала, а Эверилд завели в дом. Пол был выстлан соломой, на столе что-то дымилось.

— Садитесь, поешьте, как поедите, расскажете, что с вами произошло?

— А где ваш муж? — не удержалась от вопроса Эверилд.

— Где и все — на охоте, а что, ваши мужчины не охотятся?

— Нет, мой муж погиб. Наши мужчины работают на фабриках или покоряют море. Я плыла из Франции, и, как вам уже сказала сестра, наш корабль потерпел кораблекрушение, — Эверилд всхлипнула. — Ну и вот, я тут, а душу мужа забрал Бог, — Эверилд села за стол. Первым, что она увидела, была кровь животного, вампирша схватила кувшин, залпом выпив. Ненадолго должно помочь.

— Сочувствую вам, а вы как оказались здесь? — заботливо спросила молодая женщина.

— Потерялась в лесу. Моего мужа убили из лука. Я чудом выжила, и, если бы не наткнулась на ваше поселение, наверно, сегодня ночью меня уже растерзали бы хищники, — Эверилд снова разрыдалась.

— Сочувствую, теперь вы в безопасности, наши мужчины не дадут вас в обиду. Вообще, можете у нас остаться в роли второй жены.

Эверилд изумленно посмотрела.

— Вы что? Я так не могу. Мой муж погиб три дня назад. Я навряд ли смогу с кем-то еще жить. Я очень его любила. Я так понимаю, ваш муж вернется к вечеру? Он не будет против моего присутствия?

— Да вы что, он будет только рад. Мне как раз нужна помощница. Я на девятом месяце, и мне тяжело передвигаться. А гадалка вообще сказала, что я умру при родах.

— Да бросьте, это какие-то глупости, вы вполне здоровы и родите сильного мальчика.

— Вы ешьте, ешьте.

Эверилд неохотно взялась за еду. А девушка тем временем наводила порядок.

— Давайте я вам помогу прибраться.

— Да что вы, я сама. Вот если бы вы со мной сходили за кое-какими травками, была бы вам очень признательна, — смущенно сказала девушка.

— С удовольствием, я надеюсь, мы далеко не будем отходить от поселка, — тут же испугалась Эверилд.

— Нет, что вы, там дикие звери. А вы пока поспите, ну уж очень вы бледны. На вас даже страшно смотреть. А то, глядишь, отдадите душу Богу.

— Вы правы, мне не мешает поспать, — смиренно согласилась Эверилд.

Эверилд два часа изображала из себя спящую. Когда она открыла глаза, Алиша закончила с уборкой.

— Ну что, выспались? — заботливо поинтересовалась она.

— Да, я готова идти в лес, я не ошибусь, если скажу, что до заката осталось три часа?

— Верно.

Они взяли две корзинки и отправились в лес. Эверилд училась собирать травки, а потом в какой-то момент ускользнула.

— Долго ты, мы уже хотели идти выручать тебя.

— Передай Красному Барду, что поселок до заката пустой, мужчин почти нет, одни женщины. Можем его захватить и попировать, заодно поделим добычу. Всё, мне пора.

Эверилд вернулась к Алише, через час они закончили собирать травки.

Не успели они дойти до дома, как у Алиши начались схватки, та выронила корзинку и схватилась за низ живота.

— Я, кажись, рожаю, позовите повитуху.

— Я помогу тебе разрешиться бременем, — спокойно сказала Эверилд, бросила корзинку с травами и, подхватив девушку на руки, занесла в дом. Алиша уже кричала. Эверилд начала принимать роды.

— Тужься, тужься, еще, вон, я вижу головку, — говорила Эверилд.

Вдруг с окраины поселка послышались крики, выстрелы.

— Что там происходит? — крикнула Алиша сквозь боль.

— Что бы там ни происходило, сейчас тебя это не должно волновать. Давай тужься, вон, головка почти вся показалась, — в воздухе пахло травками, кровью, страхом и болью.