— Она унаследовала и характер, — сухо сказал мистер Форбс.

— Могу себе представить. И что же, они уживались с приемным отцом?

— Все было так, как вы себе представляете. То и дело происходили жестокие схватки. У обоих, знаете ли, характер с норовом. Но, по-моему, несмотря на ссоры, они были очень привязаны друг к другу.

— Однако же она доставляла ему немало беспокойства?

— Не то слово. Но, уверяю вас, это не заставило бы его покончить с собой.

— Ах, вы об этом! Конечно, конечно, — согласился Пуаро. — Никто не станет пускать себе пулю в лоб из-за того, что у его дочери тяжелый характер! Значит, мадемуазель Руфь получит наследство! Сэр Жерваз не собирался переделать завещание?

— Хм! — Мистер Форбс кашлянул, стараясь скрыть некоторую неловкость. — Дело в том, что, приехав сюда (кстати сказать, два дня назад), я получил от сэра Жерваза распоряжение заняться составлением нового завещания.

— Ах, вот оно что! — Майор Риддл придвинул свой стул поближе к мистеру Форбсу. — Вы нам этого не говорили.

Мистер Форбс быстро сказал:

— Вы спрашивали меня только об условиях завещания. Я ответил на все ваши вопросы. Новое завещание даже не было до конца отработано.

— А какие изменения предполагалось внести? Возможно, это подскажет нам, что занимало мысли сэра Жерваза.

— В основном все оставалось по-прежнему, добавлено только, что мисс Шевени-Гор получит наследство только в случае ее брака с мистером Хьюго Трентом.

— Ага, — сказал Пуаро. — Но это весьма существенная деталь.

— Я высказался против этого пункта, — продолжал мистер Форбс. — И счел своим долгом предупредить, что это требование можно легко оспорить. Суд не одобрит таких условий наследования. Однако сэр Жерваз настаивал.

— А если мисс Шевени-Гор или мистер Трент не согласились бы с этим требованием?

— Если мистер Трент не захотел бы жениться на мисс Шевени-Гор, наследство перешло бы к ней без всяких условий. А вот если он захотел бы, а она отказалась, тогда, напротив, деньги получил бы он.

— Интересно… — сказал майор Риддл. Пуаро наклонился вперед, похлопав адвоката по колену.

— Но что за этим кроется? Что задумал сэр Жерваз, когда поставил такое условие? Тут должно быть что-то вполне определенное… По-моему, за этим скрывается некий мужчина.., мужчина, которого он не одобрял. И вы наверняка знаете, кто этот мужчина, мистер Форбс.

— Да что вы, мосье Пуаро, не знаю я никакого мужчины.

— Но хотя бы догадываетесь.

— Я никогда не строю догадок, — раздраженно сказал мистер Форбс.

Он снял пенсне, протер стекла шелковым носовым платком и вежливо спросил:

— Что еще вы желали бы узнать?

— В данный момент ничего, — сказал Пуаро. — Лично у меня пока все.

Мистер Форбс посмотрел так, словно давал понять, что ответ его был неполным, и перевел взгляд на начальника полиции.

— Спасибо, мистер Форбс. Пожалуй, это все. Я бы хотел, если это возможно, побеседовать с мисс Шевени-Гор.

— Конечно. Я думаю, она наверху, с леди Шевени-Гор.

— Ах, да. Тогда я сначала поговорил бы с.., как же его?., с Берроузом, и с этой дамой, занимавшейся историей семьи.

— Они в библиотеке. Я им передам.

— Тяжелая работенка, — сказал майор Риддл, когда адвокат вышел из комнаты. — У этих старой закваски законников очень сложно что-нибудь выудить. По-моему, все дело крутится вокруг девицы.

— Да, похоже.

— А, вот и Берроуз.

Годфри Берроуз обладал приятной наружностью человека, всегда готового услужить. Его улыбка была благоразумно смягчена печалью и лишь слегка открывала зубы. Улыбка скорее дежурная, чем искренняя.

— Итак, мистер Берроуз, мы хотим задать вам несколько вопросов.

— Конечно, майор Риддл. Как вам угодно.

— Ну, первое и самое главное: у вас есть какие-то объяснения самоубийства сэра Жерваза?

— Совершенно никаких. Это было для меня полной неожиданностью. Я просто потрясен.

— Вы слышали выстрел?

— Нет. Насколько я помню, в тот момент я находился в библиотеке. Я спустился довольно рано и прошел в библиотеку, чтобы посмотреть интересовавшие меня книги. Библиотека и кабинет расположены в противоположных крыльях дома, так что я ничего не мог слышать.

— Был ли кто-нибудь с вами в библиотеке? — спросил Пуаро.

— Никого.

— Знаете ли вы, где в это время были все остальные обитатели дома?

— Думаю, в основном наверху — переодевались к обеду.

— Когда вы пришли в гостиную?