— Значит, если обед предполагали начать четверть девятого, он скорее всего должен был выйти не позднее половины восьмого?

— Видимо, да.

— Вы рано пошли переодеваться?

— Да, я хотел успеть зайти в библиотеку, посмотреть нужные мне книги.

Пуаро задумчиво кивнул. Майор Риддл сказал:

— Что ж, пожалуй, пока все. Не позовете ли вы мисс.., как бишь ее?..

Маленькая мисс Лингард впорхнула чуть ли не в ту же минуту. На ее шее висело несколько цепочек, которые тихонько зазвенели, когда она опустилась на стул. Она вопрошающе взглянула на майора, потом на Пуаро.

— Все это так.., э-э.., печально, мисс Лингард, — начал майор Риддл.

— Да, очень печально, — чинно произнесла мисс Лингард.

— Вы приехали сюда.., как давно?

— Примерно два месяца назад. Сэр Жерваз написал своему знакомому из Британского музея, полковнику Фотрингею, и полковник Фотрингей рекомендовал меня. У меня большой опыт в исследовательской работе.

— Вам было трудно работать с сэром Жервазом?

— Не сказала бы. К нему, конечно, надо было приноровиться. Но с мужчинами иначе нельзя.

Майор Риддл почувствовал себя неловко, подумав, что в этот самый момент мисс Лингард, возможно, приноравливается к нему. Он продолжал:

— Ваши обязанности состояли в том, чтобы оказывать сэру Жервазу помощь в его работе над книгой?

— Да.

— В чем заключалась эта помощь?

Мисс Лингард сразу заметно оживилась. Ее глаза так и сияли, когда она говорила:

— Понимаете, в том и заключалась — в написании книги! Я разыскивала все материалы, делала выписки и компоновала их, а после редактировала то, что написал сэр Жерваз.

— Вам, должно быть, требовалось немало такта, мадемуазель? — сказал Пуаро.

— Такта и твердости. Тут требуется и то и другое, — ответила мисс Лингард.

— Сэра Жерваза не обижала ваша.., э-э.., твердость?

— Нисколько. Просто я сразу объяснила ему, что он не должен увлекаться мелкими подробностями.

— Да-да, понимаю.

— Мы действительно сразу нашли общий язык, — сказала мисс Лингард. — С сэром Жервазом было очень легко работать — надо было лишь найти к нему подход.

— А теперь я хотел бы у вас спросить — известно ли вам что-нибудь такое, что могло бы пролить свет на эту трагедию?

Мисс Лингард покачала головой.

— Боюсь, что нет. Понимаете, он ни за что не стал бы со мной откровенничать. Я же человек посторонний. Да и не только со мной он был слишком горд, чтобы обсуждать с кем бы то ни было семейные проблемы.

— Так вы считаете, что были семейные проблемы, подтолкнувшие его к самоубийству?

Мисс Лингард выглядела несколько удивленной.

— Ну конечно же! А что, есть иные предположения?

— Вы уверены, что его беспокоили именно семейные проблемы?

— Я знаю, что он очень сильно переживал.

— Вы точно это знаете?

— Да, конечно.

— Скажите, мадемуазель, не говорил ли он с вами о причине своих переживаний?

— Неопределенно.

— И что же он говорил?

— Дайте припомнить… Мне показалось, что он словно не слышит меня…

— Одну минуту. Pardon. [16] Когда это было?

— Сегодня днем. Мы обычно работали с трех до пяти.

— Умоляю, продолжайте.

— Так вот, сэр Жерваз был заметно рассеян. Это так бросалось в глаза, что он счел необходимым даже объяснить, что ему не дают покоя несколько печальных обстоятельств. И сказал.., сейчас вспомню.., конечно, я не уверена, что это точные его слова, но фраза была примерно такой: «Это страшное несчастье, мисс Лингард, — когда на одну из известнейших семей страны ложится такое бесчестье».

— И что вы на это ответили?

— Ну, стала его успокаивать. Кажется, сказала, что в любом роду есть слабые люди.., что такова расплата за чье-то величие.., но потомки редко вспоминают об их ошибках.

— И вам удалось его успокоить?

— Более или менее. Мы вернулись к сэру Роджеру Шевени-Гору. Я обнаружила очень интересное упоминание о нем в рукописи того времени. Но сэр Жерваз продолжал думать о чем-то своем. И в конце концов сказал, что сегодня больше не будет работать. И еще сказал, что потрясен.

— Потрясен?