На скамейке сидел молодой человек и во всё горло выкрикивал ругательства.

– Новенький?

– Вчера привезли. У него трудный случай, – Дольф закурил.

– Что с ним?

– У него нозоку…Нет. Нозоке…Нозокомефобия, кажется, это называется именно так. Он боится больниц. И, как назло, у него обнаружили опухоль. Если в ближайшее время не проведут операцию, то парню конец.

– Но если он боится больниц, то как же его обследовали?

– Страх у него появился после обследования. Теперь он и на метр не подпускает к себе врачей.

– Что он делает?

– Он сказал, что войдёт в здание только в том случае, если все врачи снимут с себя халаты. Он здесь с утра.

– Как думаешь, сколько он продержится?

– Не знаю, этот тип упёртый.

– А это кто? Тоже новенький?

Адриан обратил внимание на худого лысого человека, одиноко сидевшего на ступеньках у входа в клинику.

– Лысый? Он странный. Говорят уже больше двух лет здесь. Изолофоб. Его враг – это одиночество. Он жутко не любит бывать один. Но кто из нас не страдает от этого врага?

На мгновение Адриан задержал взгляд на Дольфе. Ему показалось, что друг в своих мыслях находится где-то далеко. Дольф откинул голову назад и внимательно смотрел куда-то за горизонт.

– Я рассказывал, что мой отец до болезни работал в маленьком отеле в Рапалло? – наконец обратился он к Адриану.

– Нет.

– К тому времени мы с матерью уже жили отдельно от него, но я часто приезжал к отцу в гости. Я обожал приходить с ним на работу. Из окон отеля открывался потрясающий вид на залив Тигуллио. Более спокойного места я не знаю, но, возможно, это лишь особенность детской памяти.

До сих пор помню свой маленький стульчик, сидя на котором рассматривал посетителей отеля. Столько разных лиц проходило за день мимо нас с отцом. Дамы в шляпах с широкими полями, мужчины в элегантных костюмах, лёгкие цветные платки и загорелая кожа официантов. Всё кругом сияло от свежих цветов.

Но больше всего я любил библиотеку своего отца.

– У него была своя библиотека?

– Да. Она находилась там же – в отеле. Иностранцы берут с собой в поездки книги и журналы на родном языке. Уезжая, они часто оставляют их на полочках в ванных комнатах, на прикроватных тумбочках и на обеденных столах. Отцу было жалко выбрасывать эти сокровища – он всегда очень уважительно относился к книгам. Так в скором времени у него набралось приличное количество книг на различных языках. По ним можно было изучать географию туристов, посещавших отель. Отец отвёл для книг сначала небольшой уголок в своём столе, но после того, как книгами заинтересовался хозяин отеля, для библиотеки отвели маленькую комнатку в конце холла. Даже сейчас помню тот запах бумаги, который чувствовался уже на входе.

– У тебя было хорошее детство.

Адриан вздохнул и присел на диван для гостей. Дольф закрыл окно и подошёл к своему столу.

– Иногда мне кажется, что я повторяю жизнь отца. Та же работа, то же хобби.

Он извлёк из ящика тонкую тетрадь с надписью на французском языке.

– Здесь как в отеле отца, только литература специфическая.

Он протянул тетрадь Адриану.

– Взгляни, это французский? Я с детства не слышал этот язык.

Адриан взял в руки тетрадь и провёл по обложке пальцами.

– Да, здесь написано "La joie de vivre".

– И что это значит?

– "Радость жизни". Это чей-то дневник?

– Скорее всего. Думаю, его забыл пациент, некогда находившийся на лечении в нашей клинике.

– Думаешь, стоит это читать?

– Как хочешь, возможно, для того человека дневник стал чем-то вроде терапии?

– В любом случае, название настраивает на положительный лад.

– Сколько уже времени?

– Пора ложиться. Скоро обход.

Адриан лёг на свою кровать и поджал под себя ноги. В этот момент в их палату постучали.

– Кто? – спросил Дольф, укладываясь на своё место.

В дверь просунулась седая голова.

– Я в последний раз.

– Мистер Трэггис, вчерашней ночью вы говорили то же самое, – недовольно сказал Адриан.

– Ну, пожалуйста! – умолял старик.

– Миссис Трюпс уже делала нам замечание. Её терапия проходит впустую. Вам же купили ночник!

– Но от него совсем мало света. Мне страшно.

– Вы нас подставляете!

Старик выглядел совсем жалко.

– Ну ладно, сегодня в последний раз!

Седая голова мелькнула белым пятном в темноте комнаты и скрылась под одеялом на диване для гостей.

– Завтра у меня, наконец, появится сосед. Миссис Трюпс решила поселить вместе со мной чудака, который боится пустых комнат. Та ещё получится парочка.

Старик усмехнулся и заснул так быстро, как это умеют делать только пожилые люди. А Адриан ещё долго лежал и размышлял над причиной того, почему мистер Трэггис, дожив до семидесяти лет, так и не смог избавиться от страха темноты.