Шрифт:
Рус задумался.
– Моей госпоже подкинули две записки с просьбой о встрече, – наконец начал он, стараясь говорить по-воински кратко и по существу. – Я предположил, что, возможно у одного из этих свиданий недобрый умысел. И я пошел вместо своей госпожи и натолкнулся на труп грека.
Рус замолчал. Сириец какое-то время смотрел на тело, лежащее возле сходней, пожевывая губами, словно неслышно разговаривая с кем-то.
– Что потом? – наконец спросил он.
Юноша пожал плечами.
– Потом подошел египтянин. А потом появились пираты…
– Значит он был убит не пиратами, – задумчиво процедил капитан, глядя куда-то в сторону.
Рус снова пожал плечами.
Капитан что-то сказал негру. Тот оглядел палубу – египтянин снова возился с готом, Хорив разжигал мангал. Тогда негр посмотрел на Руса.
– Пойдем, поможешь, – кивнул он.
Рус кивнул в ответ. Негр выдернул из паза ближайший факел и направился к кубрику. Юноша – за ним.
Вдвоем спустились вниз. Молча протянув факел Русу, негр нагнулся к полу и убрал пару поперечных брусьев, после чего вынул три доски, положив рядом с образовавшимся отверстием. Факел в руках Руса высветил груду камней. Балласт – сообразил юноша, так как камни использовались и у них на реке. Впрочем, там же виднелись и какие-то мешки.
Покопавшись среди камней, негр вытащил самый маленький из них – величиной со свою голову. Потом аккуратно положил доски на место, вернул брусья. Потом прошел в дальний угол кубрика (Рус следовал за ним, освещая путь), покопался в груде какого-то хлама, и извлек пустой мешок из под капусты.
Молча вернулся к камню (Рус снова следовал за ним), сунул камень в мешок, сам мешок накинул себе на плечи и быстро выбрался на палубу. Рус, с трудом – за ним. Во-первых – одна рука была на перевязи, во-вторых – в другой руке мешался факел, а в-третьих – болели все мышцы.
Пока Рус втыкал факел в один из пазов, негр молча расстелил мешок в ногах у мертвого тела и принялся неторопливо натягивать мертвецу на ноги.
Сириец, стоявший рядом с похоронной процессией, повернулся к Стилиану.
– Святой отец, скажете пару прощальных слов?
Привалившийся к бочке духовник вопросительно посмотрел на капитана.
– В подобных случаях над телом говорю я, – пояснил сириец. – Но раз вы среди нас…
Стилиан упруго поднялся и подошел к ним. За ним подтянулись все остальные пассажиры. А также Хорив и египтянин.
Между тем негр уже полностью натянул мешок на мертвое тело – осталась видна одна только голова.
Потом он снова кивнул Русу и они вдвоем быстро развернули сходни поперек корабля, положили их рядом с телом, но ступеньками вниз. И один конец высунули за борт.
Потом негр склонился над телом, выравнивая его, а Рус отступил к Феодоре. Девушка молча сжала его руку.
– Приступайте, – произнес сириец, когда негр поднялся и отошел на шаг.
Подойдя вплотную к изголовью покойника, Стилиан нараспев коротко и быстро произнес что-то замысловатое. По-крайней мере Рус ничего не понял.
Как только духовник замолчал, сириец снова кивнул, и негр тщательно завязал мешок над головой грека. Вдвоем с египтянином они перекатили тело на сходни и молча приподняли дальний край. Мешок с грузом скользнул за борт и матросы тут же вернулись к своим занятиям – Хорив к мангалу, а египтянин – к готу, продолжать перевязки.
5
– Что будем делать? – тихо спросила Феодора, прижавшись к Русу – они все еще стояли у опустевших сходней. – Спать? Хочешь я тебе дам?
Юноша здоровой рукой обнял ее за плечи.
– Побудем еще немного, – также тихо ответил он, возвращаясь к теперь уже "своей" бочке и аккуратно опускаясь на палубу. – Я никак не могу отойти. Во мне все кипит.
– Вот как раз для этого и существуют женщины, – назидательно прошептала она, присаживаясь рядом. – Отдерешь меня раза три-четыре и сразу же успокоишься. Обещаю. И к тому же я сама очень хочу.
Она торжественно прижала правую руку к сердцу и совсем еще молодой юноша с легким удивлением посмотрел на еще более молоденькую девушку. И она ему весело улыбнулась в ответ.
– И, кстати, мне самой паршиво, – вдруг грустно добавила она. – Думаешь, я каждый день убиваю людей?
Юноша только собрался с ответом, как резкий шум отвлек его. Он обернулся.
Хорив с грохотом высыпал на палубу деревянные баклажки.
Феодора, приподнявшись, наполнила две кружки – валялись здесь же, на палубе. Присела. Одну протянула юноше, вопросительно глядя – Ну ты как? Рус только поморщился, беря в руки глиняную емкость – болело вообще все, и даже то, что не было ранено.