Знакомая обстановка «Уртехюса» подействовала на меня как горячая ванна на перетруженные мышцы. Надо бы заварить чай с ромашкой и липой, но на это просто не осталось сил. Я кое-как добралась до кресла и свернулась в нем клубочком, желая только закрыть глаза и ни о чем не думать. Забыть все, что наговорила Ингрид, стряхнуть липкую паутину страха за своего ребенка. Но как, как не думать о том, что Валериан, быть может, сейчас мечется в горячке – совсем как Фиалка когда-то?! И от этого хотелось выть…

Норны, за что вы так со мной?! Почему я, аромаг, в силах помочь кому угодно, только не своим собственным детям?! Жестокая шутка судьбы…

– Спасибо за помощь, господин Исмир, – проговорила я с трудом, вдруг осознав, что он замер в нескольких шагах от меня. – А теперь я бы хотела остаться одна.

Нужно встать, нужно что-то предпринять. Вот только что? Мчаться в Хэймаэль? Но у меня нет денег, чтобы нанять извозчика для столь дальней поездки, а автомобиль Ингольв, конечно, не даст. Пешком же я доберусь на другой конец острова не меньше чем за неделю, если доберусь вообще. От беспомощности хотелось плакать, и я прикрыла тяжелые веки, сдерживая слезы. За грудиной болело, словно в сердце проворачивали острый нож. Я бы охотно умерла сама, только бы жил сын!

– Мирра, вам нехорошо? – встревоженно спросил Исмир, и я усмехнулась через силу. Надо же, никогда не слышала у него столь заботливого тона.

На вежливость сил не осталось.

– А вы как думаете? – ответила я, не открывая глаз, и с силой сжала кулаки, пытаясь успокоиться.

– Чем вам помочь? – встревожился Исмир, и в тоне мне послышались отголоски обычной мужской паники при виде женских слез. Это вдруг показалось мне ужасно смешным, и я расхохоталась, чувствуя, как по лицу покатились слезы.

Лицо мое вдруг обожгла хлесткая пощечина, и от неожиданной боли я распахнула глаза. Исмир присел передо мной на корточках.

– Хватит? – поинтересовался он спокойно. – Или добавить?

– Хватит, – с трудом произнесла я, пытаясь затолкать внутрь пробивающийся смех. – Спасибо! А теперь все же уходите, пожалуйста, уходите!

Он пожал плечами и гибко поднялся, но, против моих ожиданий, не ушел. Отвернулся и поинтересовался:

– Если дело обстоит так, то вы не хотите уйти от мужа?

Надо думать, в любом другом случае я ответила бы, что это не его дело, однако момент он выбрал превосходно. Сейчас мне было плевать на все.

– Почему не хочу? – Я пожала плечами, сняла шляпу и принялась расчесывать (пальцами, позор!) растрепавшиеся рыжие пряди. – Хочу!

– В таком случае, отчего же не уходите? – Исмир обернулся, держа в руке злополучную бутылку вина.

– А куда? – устало спросила я. – Сын, деньги, дом – по закону все принадлежит мужу. Я даже с острова не смогу уехать без его соизволения! И вообще, господин Исмир, какое вам дело до моих отношений с мужем?!

Признаюсь, последним вопросом я втайне надеялась вывести Исмира из себя, однако он только мягко улыбнулся и налил вина.

– Выпейте! – не отвечая, велел он, протягивая мне стакан.

Я протестующе мотнула головой, но отделаться от Исмира было не так-то просто. Он поднес стакан к моим губам и вновь повторил настойчиво:

– Выпейте, ну же!

Стекло настойчиво ткнулось мне в рот. Пришлось отшатнуться и вжаться в кресло.

– Не надо, – снова мотнула головой я. Только не учла, что дракон куда быстрее и сильнее любого человека. Мгновение спустя я обнаружила, что он осторожно удерживает мою голову так, что не дернешься, а стакан вновь прижат к моим губам. – Да прекратите же! – рявкнула я, стараясь не стучать по стеклу зубами. От нежнейшего аромата сандала и мандарина – в данном случае заботы – воля к сопротивлению утекала, как вода из ванны в открытый сток. – Вы хотите меня отравить?!

– Отравить? – эхом повторил Исмир. Глаза его вдруг полыхнули таким льдом, что захотелось зажмуриться. Стакан он убрал так резко, что немного вина плеснуло мне на шею.

Исмир замер, глядя на меня, и выражение его лица заставило меня судорожно сдернуть со спинки кресла салфетку (которая лежала там, чтобы мебель не пачкалась от макассарового масла для волос) и промокнуть кожу. Дракон медленно опустил глаза, и я вдруг осознала, что он практически вжал меня в кресло своим телом.

Я невольно затаила дыхание… И когда Исмир встал, едва сдержала вздох разочарования. Боги, милосердные мои боги, о чем я думаю?! Я давно не верю в любовь, потому что за краткие минуты обманного счастья потом приходиться расплачиваться годами боли. И все же…

– Почему вы сочли, что я намерен вас отравить? – голос его звучал сухо.

– Простите. – Я вздохнула и покаялась: – Конечно, я ни в чем таком вас не подозревала. Просто это поддельное вино.

– Вот как? – удивился он, рассматривая напиток на просвет. Поднес к носу, вдохнул и пожал плечами: – На мой взгляд, вполне нормальное мускатное вино.

– Мускатный шалфей, – поправила я и, видя его непонимающий взгляд, объяснила: – Чтобы придать изысканный вкус и аромат дешевому вину, в него добавляют масло шалфея мускатного. К сожалению, это многократно усиливает действие алкоголя и вызывает патологическое опьянение, а также сильнейшее похмелье.