– Не лезли бы вы в это дело, голубушка!

– Хм… – От неожиданности я едва не поперхнулась своим напитком. Отставила чашку от греха подальше и призналась: – Инспектор, я не понимаю! Неужели эта история с духами настолько серьезна?

– Какая история с духами? – вытаращил он круглые голубые глаза. – Голубушка, вы о чем?

– Послушайте, – вздохнула я, осознав, что мы говорим о разных вещах. – Будьте добры, расскажите все по порядку!

– Конечно, – согласился он и, по-птичьи склонив набок голову, сказал уже намного спокойнее: – Голубушка, я просто хотел вас предостеречь. Это дело – ну, об убийстве господина мэра, – оно же политическое, а вы по незнанию можете всяких дел натворить!

– Выражайтесь яснее, – попросила я, чувствуя, что медленно закипаю, и залпом допила свой отвар.

– Ну, голубушка, не горячитесь! – Инспектор примирительно выставил вперед ладони, источая мирный запах ромашки и липы. – Я ни в чем вас не упрекаю. Но вы же насчет валерьянки господину Исмиру рассказали, а газетчики-то возьми да и пронюхай!

– Но откуда?! – чуть не взвыла я. Ведь чувствовала, что ничего хорошего мне это не принесет! А все равно взялась помогать Исмиру, и теперь приходится за это расплачиваться.

– Не знаю, голубушка. – Инспектор отвел взгляд и, внезапно вспомнив о почти остывшем глинтвейне, принялся жадно пить. – Может, сам Исмир проговорился или еще кто, но в вечернем выпуске «Хельхейм газетт» об этом большущая статья на первой полосе, а завтра и остальные, конечно, перепечатают! Да еще и с вашими портретами – голову даю на отсечение!

Я смежила веки, воображая, в какой ярости будет Ингольв. Впрочем, плевать!

– Что еще? – Голос мой звучал тихо и устало.

– А вам мало, голубушка? – почти искренне удивился инспектор и посоветовал серьезно: – Слухи уже, конечно, не остановить, но держались бы вы от этого дракона подальше, голубушка!

– Благодарю за совет! – едко ответила я. – Только, боюсь, я не стану ему следовать!

Лицо инспектора Сольбранда выглядело серым от переутомления. Он потер покрасневшие веки и глотнул еще вина.

– Дело ваше, голубушка! – пожал плечами он. – Но вашему мужу это не понравится.

– Мужу?! – переспросила я слишком громко. – Какое дело до меня Ингольву? Его не касаются мои отношения с кем бы то ни было! Слышите?!

– Слышу, – согласился инспектор, и от его прохладно-лавандового сочувствия мой запал разом угас. – Это, конечно, ваше дело. Я только хотел вас предостеречь.

– Спасибо. – Я заставила себя говорить ровно. Потом встала и, нащупав склянку с успокоительным, отмерила двойную дозу. Глотком выпила противную на вкус жидкость и устало подумала, что много раз предостерегала пациентов не превышать количество лекарства, а теперь сама грешила тем же самым. Впрочем, сейчас мне нужно было спокойствие – пусть заемное и временное. – Я понимаю, что вы руководствовались самыми лучшими побуждениями.

– Конечно, голубушка, – кивнул инспектор, потом вдруг взял меня за руку и заглянул мне в глаза. – Голубушка, я на вашей стороне! Но что я могу сделать?

– Ничего, – согласилась я, пожимая в ответ его теплые пальцы.

– И все же, что там за история с духами? – припомнил инспектор. – Мне просто страсть как интересно!

Подозреваю, он просто пытался довольно неловко перевести разговор на более безопасную тему, однако в тот момент я была ему за это благодарна.

– Давайте расскажу по дороге! – предложила я.

– По дороге куда? – поинтересовался инспектор, с готовностью вставая.

– Увидите! – усмехнулась я.

Выйдя из «Уртехюса», я ненадолго остановилась, жадно глотая морозный воздух. Боль и гнев переполняли меня, грозя вскипеть и выплеснуться, словно молоко на плиту. Сейчас мне впору самой себе прописать длительное лечение на водах или, скажем, на морском побережье. Вспомнилось море – голубое, опалесцирующее под светом луны, теплое и ласковое. Море в Хельхейме сурово, под стать здешней земле. А летом в Мидгарде оно мурлычет и ластится к ногам, как ласковая кошка… Боги, милосердные мои боги, неужели я никогда больше его не увижу?! Боль полоснула по сердцу, не давая вздохнуть. Ингольв никогда не отпустит ни меня, ни Валериана. Так что я прикована к этим суровым местам ржавыми кандалами долга. И совсем как этот остров, живу на хрупкой грани между ледником и вулканом…

Это сравнение заставило меня нервно рассмеяться. Я обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять рвущийся наружу смех, а инспектор, смерив меня обеспокоенным взглядом, поинтересовался:

– С вами все в порядке, голубушка?

– Вполне, – покривила душой я, с его любезной помощью (несмотря на преклонные лета, он все еще оставался крепким мужчиной) усаживаясь в кеб. И поспешила сменить тему: – Инспектор, меня беспокоит, что в Ингойе появилось множество лекарств, которые не проходили через мои руки. В Хельхейме очень бедная флора, а значит, почти все компоненты для зелий привозные. И все поставки трав проходят через мои руки или через аптекаря Фроста. Так откуда же?..

Я не договорила, внезапно осознав, что слишком много нитей в этой истории ведет ко мне.

Конец ознакомительного фрагмента.