— Так отведи меня к начальнику на ступеньку ниже короля. К министру или к принцу, а дальше как он скажет. Я же говорю, что не простой вор, а с секретным предписанием.

Предложение переложить ответственность на принца гефлюгельшталльфюреру понравилось, потому что с подачи принца к нему мог бы заглянуть и сам император, который не так уж часто бывал в Вене, а последний раз заходил посмотреть на птиц в незапамятные времена.

Фредерик настоял, что в отношении всех, кого задерживает неведомая Ласке «Служба Обеспечения», у этой службы исключительное право. Отдал попугая гефлюгельшталльфюреру, который тут же посадил несчастную мокрую птицу себе на левую рукавицу из толстой кожи, как у княжеского сокольничего. Только не весу он, конечно, тяжелого попугая бы не унес, поэтому левая руку поддерживалась еще и перевязью, как у раненых.

Подошел птичник Якоб. На голову попугаю надел колпак, на ногу привязал цепочку. Накрыл теплым плащом и начальника, и птицу.

— Вы пока к себе, мы к себе, — сказал Фредерик, — Встречаемся на тропе для конных прогулок принцев.

«К себе» означало в двухэтажный дом с внутренним двориком около Хофбурга.

— Мессир Фредерик, какую рыбу поймали? — человек в черном балахоне ждал, сидя в кресле сразу у входа.

— Вот его, Мишель, — Фредерик кивнул на мокрого спутника завернутого в плащ.

— Да вы, как я погляжу, ловец человеков, — рассмеялся Мишель.

— Сказал бы я, чего я ловец. Не поверишь, еще и птицу в Дунае поймал.

— Ласка Умной из Московии, — представился Ласка.

— Мишель Нострадамус, доктор медицины и мастер многофакторного прогнозирования, — ответил человек в балахоне.

Поговорить с доктором медицины Фредерик не дал и потащил на второй этаж. Здесь у двери с табличкой «Особый департамент» сидел почти не сонный часовой, который вскочил при виде гостей.

В просторных сенях за дверью гостей встречала скульптурная композиция. Каменный мужик в натуральный рост с испуганным выражением лица. Каменный ландскнехт с тщательно вырезанными буфами и разрезами. Каменный… змей? Существо, похожее на огромную, по плечо человеку, птицу с перепончатыми крылышками, когтистыми лапами и совершенно змеиным хвостом. Длинный хвост статуи сломался, и отломанную половину хвоста приставили на подпорках.

— Это василиск, — на ходу сказал Фредерик, — Если встретишь такого, с гребнем, не смотри в глаза, превратит в камень, как этих. Мне тогда повезло.

— Вам?

— Я высунул из-за угла зеркало, чтобы посмотреть, что там такое прячется. И пока вертел зеркалом, случайно поставил напротив его глаз. Доставать из-под земли, конечно, упарились. Настоящий камень, без дураков.

Фредерик, похоже, считался там большой шишкой. Не успели они с гостем сесть за стол, как, несмотря на ночь, набежали почти не сонные слуги. Принесли теплых клецок с вареным мясом, белого хлеба, вина.

Пока Ласка рассказывал Фредерику про батю и про путешествие за живой водой, слуги прибегали еще несколько раз. Принесли полный комплект сухой немецкой одежды и снова вина, только горячего.

— Живая вода — такая редкость, что даже у нас нет, — сказал Фредерик.

«Даже у нас» Ласку сильно удивило. Что это за служба такая? Или «у нас» это «на всей неметчине»? Или «у меня и у императора»?

Однако же, отдавать саблю немец не посоветовал. Наоборот, заинтересовался перспективой отправить императорскую птицу к астрологу польского короля и пообещал максимальное содействие.

Про Дубровно и Чорторыльского, как ни странно, расспрашивал мало. Сказал, что потом отдельно попросит рассказать.

Принцев в те времена воспитывали строго и без излишеств. Все равно, что детей простых рыцарей. Все то же самое, только дороже и лучше. И конь, и меч, и доспехи, и наставники по рыцарским наукам. Но каждое утро на рассвете подъем, скромный завтрак и бегом-бегом-бегом, меняя меч на перо и седло на стул.

Чтобы бить челом принцу, Фредерик, Ласка и гефлюгельшталльфюрер встретились у тропинки, по которой принц совершал ежедневные утренние конные прогулки. Вот и Его Высочество на доброй лошадке.

— Что такое? — спросил принц.

— Вора поймали, Выше Высочество. Не простого, а с секретным предписанием, — ответил Фредерик, вытолкнув вперед Ласку — Раскаивается и просит аудиенции у Вашего Высочества.

Ласка поклонился в пояс.

— Уже раскаивается? — принц скептически покачал головой, — Докладывай.

— Ваше Высочество, не велите казнить, велите миловать, — начал Ласка, — Но скажу по большому секрету, что при польском королевском дворе считают идею брака между Его Величеством Сигизмундом Августом и Ее Высочеством Елизаветой не такой уж удачной.