— Птица-то красивая?

— Еще какая. Красивая, певчая и здоровенная. Прямо птица твоей мечты.

— В окно пролезет?

— Должна.

— Точно?

— Поверь старому гусекраду. Птицы на самом деле намного стройнее, чем выглядят. Только он раза в три больше гуся, значит, еще сильнее.

— Эка невидаль.

— Ты гусака когда-нибудь воровал?

— Нет.

— Потренироваться не хочешь? Он и орет, и гадит, и крыльями бьет, и щиплется. Одновременно. А тут канареечка в три раза больше.

— Почему я?

— А кто? Эту птицу еще вниз надо спустить и до Польши довезти. Ты как это себе представляешь?

— В клетке. Он там не в клетке сидит?

— Именно, что не в клетке. Значит, надо купить клетку. В окно она не пролезет. Ты распилишь решетку…

— Распилю? Ночью? Там же вся стража поднимется и попугай первым.

— Ну не знаю. Выломай тогда как-нибудь.

— Прутья толстые?

— В полпальца. Они от птицы, а не от воров.

— Перекушу. Надо пруторез у кузнеца заказать.

— Я буду сидеть на подоконнике снаружи и держать клетку, — продолжил Вольф, — А ты зайдешь внутрь, поймаешь птицу и через окно запихаешь в клетку. Спустим на веревке.

— Я поймаю птицу? Она там что делает-то?

— Сидит на жердочке и спит. Но проснется, если шуметь, или светить. Так что времени у нас мало.

— Да, задачки ты ставишь. Еще опытный вор называется.

— Потому и опытный, что заранее задачи ставлю.

— Ты смотри, какая полезная штука получилась, — сказал кузнец, разглядывая только что собранный пруторез по эскизу Ласки, — Вроде и вещь нехитрая, два коротких каленых лезвия, рычаги и шарниры.

— Теперь с ним клетку будет проще сделать, — сказал Ласка.

Клетку действительно сделали быстро. Вольф показал размеры, кузнец нарезал прутьев, а Ласка тут же по мере нарезки собрал из них цилиндрическую клетку с плоским решетчатым полом, полусферическим верхом, дверцей на петле и колечком сверху. Чтобы не перетяжелить конструкцию, интервалы между прутьями оставили довольно большими. Достаточно, чтобы огромный попугай не пролез.

— Красота, — сказал Вольф, — Пойдем на гусях тренироваться.

— И я считал, что это я опытный гусекрад, — сказал он же через час.

Ласка держал крупного гусака подмышкой, прижимая ему крылья. Левой рукой он дополнительно сжимал лапы, а правой — клюв. Еще два гуся пытались его ущипнуть за ноги, но добрый молодец ловко пританцовывал по загону, и ни один гусак так пока и не смог его зацепить.

— Красть гусей много ума не надо, — сказал Ласка.

— Надо-надо, — ответил Вольф, — Одно дело купленных гусей ловить, другое их же с подходом и отходом. Перехвати его за шею, чтобы не крикнул.

— Зачем? — Ласка сначала перехватил, потом спросил.

— У попугая клюв другой. Рукой не ухватишь.

На следующую ночь Ласка и Вольф снова пришли к башне. Шелковая нитка никуда не подевалась.

— Богатый тут народ, как я погляжу, — сказал Вольф, — В другом городе шелковую нитку за версту увидят, на башню залезут и срежут. В хозяйстве всегда пригодится.

— Не богатый, а пуганый. Если нитка к башне привязана — значит, императорова. По делу привязана и, небось, взводом гвардейцев охраняется, — ответил Ласка.

Влез на башню Вольф, влез Ласка. Поставили на подоконник фонарь, достали из заплечного мешка пруторез.

— Прости, господи, меня грешного, — сказал Ласка, перекрестился и перекусил первый прут решетки.

Мягкое некаленое железо перекусилось без щелчка. Решетка должна была предотвратить вылет огромной птицы, а не канарейки, поэтому состояла всего из двух вертикальных и двух горизонтальных нетолстых прутьев. Ласка снес лишние под корень и оставил только квадрат в нижнем углу, на котором держался крюк. Вольф подсвечивал, держа фонарь так, чтобы свет не попадал на птицу.

Наконец, Ласка пролез внутрь, а Вольф повернул фонарь в сторону насеста и шустро поднял на отдельной веревке клетку.

— Где птица? — спросил Ласка.

— Вон там была, — Вольф показал на пустой насест и обвел фонарем вокруг.

— Стой! Еще раз!

На высоте, что поднятой рукой не достать, сверху свисал птичий хвост. Попугай этой ночью выбрал другой насест, выше первого.

— Вот это лапы, вот это когти, — сказал Ласка.

Вольф влез в окно и поднял фонарь.

— Вот это птичка! Такие разве бывают?