На берегу реки Роман нашел логово горгульи, но сам не полез и отправил смертника потыкать в нее палочкой. Горгулья проснулась, вышла и удивленно посмотрела на священника. Конечно, она нисколько не испугалась безоружного человека. И догонять не бросилась, потому что он не убегал. Святой Роман, пока горгулья зевала и протирала глаза, нарисовал на ней крест святой водой. После чего горгулья разрешила привязать себе на шею епитрахиль и отвести себя в город.

В житие святого записано, что горгулью тут же и сожгли на площади, но огнедышащая голова предсказуемо оказалась огнеупорной и не сгорела. Поэтому ее в доказательство выставили у входа в собор. Если можно назвать собором тогдашнюю церковь.

На самом деле, как мне бабка рассказывала, а ей ее бабка и прочие предки, на горгулье до самой ее смерти пахали поля, обжигали кирпичи, варили суп и ездили к девкам в соседнюю деревню. Потом зверушка сдохла, тушу сожгли, но голова по понятным причинам не сгорела, и ее выставили у входа в собор.

— Это была единственная горгулья за всю историю? — спросил кто-то из слушателей.

— Нет. Искать доченьку пришла матушка-горгулья. Вышла на дорогу и увидела, как Святой Роман едет на горгулье верхом, а на той еще и крест нарисован. Святой Роман поднял руку, чтобы перекрестить матушку-горгулью, но та успела убежать и закрыть дверь с другой стороны. Роман для большей надежности нарисовал на двери крест святой водой.

— И с тех пор, как из пещеры под Вавельским замком, из-под земли под Парижем ничего подобного не вылезало? — спросил Вольф.

— Вылезало. Как раз недавно, красавчик, — ответила Колетт и подошла к Вольфу поближе, — Большущий конь оттуда выходил.

— Что за Вавельский замок? — спросила она полушепотом, наклонившись к Вольфу.

— Это тоже хорошая такая легенда про чудовище из-под земли.

— Расскажешь?

— В славном городе Кракове есть холм. На холме замок, а под холмом пещера, — начал Вольф, — Из которой в незапамятные времена к Висле выходил живоглот, Тогда еще даже замка не было, но город уже был. Город не город, так, деревня за частоколом. Из приличных домов — башня и церковь. Легенда гласит, что дракон требовал себе по корове в неделю, а если корову не давали, съедал человека. Это я думаю, люди врут. Они говорят, что этот дракон глотал добычу целиком, а целиком глотают не драконы, а змеи. Видели дракона?

— Только на картинках, — ответил кто-то из слушателей, и остальные согласились.

— Я тоже только на картинках. Но по всем легендам дракон не змея. У него и пасть не змеиная, и зачем он, как ты думаешь, огнем пыхает? Драконы едят только жареное мясо, откусывают кусочками и не объедаются.

— А то не взлетят?

— Конечно. Как можно взлететь с коровой в брюхе?

— Да, верно. И змеи так часто не едят. Ужи или гадюки проглотят мышь и неделю-другую сыты. Если змей большой, то он и корову проглотит, но ему на месяц хватит.

— Может быть, там несколько змеев кормились, — сказал Вольф, — Там, наверное, выход был из подземного мира, а в подземном мире, если русские сказки послушать, больших змеев полно.

Ласка вспомнил, что и правда, герои сказок часто попадали в подземный мир и сражались там или с непосредственно змеями, только большими, или с чудищами, которых сказители называли змеями, и даже многоголовыми змеями, но те умели ездить верхом и сражаться оружием.

— Тогдашний князь Крак прикинул, что этак и город можно закрывать, а он только что отстроился, — продолжил Вольф, — Приказал сшить из шкур чучело барана, набить его серой и отдать живоглоту. Одни люди говорят, что князь или его дети сами из шкур чучело шили, другие, что князь вообще не при чем, это сапожник шил, третьи, что змея извели сыновья князя. На самом деле, все правы и все неправы. Князь придумал план и назначил исполнителей. Дело серьезное, поперек князя никто не полезет со змеями ссориться. Шили чучело, конечно, сапожники. Кто еще будет шить из кожи, как не сапожники.

— К дракону на поклон с чучелом могли и княжичи пойти, — предположил Ласка, — Сапожники, по-моему, не особо рисковый народ.

— Уверен? — Колетт облокотилась на стол в сторону Ласки, теперь демонстрируя Вольфу обтянутые платьем талию и задницу.

— Не очень, — ответил Ласка.

— Есть тут сапожники? — спросила сказительница, выпрямившись.

Поднялся мужик из-за дальнего стола.

— Ты бы понес чучело на корм дракону?

— Да Боже упаси! — отмахнулся сапожник.

Все рассмеялись.

— Живоглот принял чучело за барана и проглотил, — продолжил Вольф, — Почувствовал жажду, пополз к Висле и пил, пока не лопнул. Здесь легенде можно верить, но с оговоркой. В северных морях живет чудо-юдо-рыба-кит. Если этот кит случайно выбросится на берег, то он за несколько дней сдохнет, потом протухнет, потом раздуется и лопнет. У него шкура крепкая, раздуваться может долго. Живоглот наверняка также. Не лопнул от того, что много воды выпил, а отравился, уполз в пещеру, там сдох, протух и через несколько дней уже лопнул в клочья.

— Про китов мы слышали, — кивнула Колетт, — Слышали мы про китов?

— Слышали, слышали, — ответили из-за столов.

— А если в этот Краков ходили покушать и другие змеи? — спросила она Вольфа.

— Открыли дверь, понюхали, закрыли дверь, — усмехнулся Вольф, — И вычеркнули ее со своих карт. С тех пор из пещеры под Вавельским замком ничего такого не выползало. Теперь про коня расскажи.

— Из-под земли или еще откуда взялся тот конь, никто на самое деле не знает, — начала сказительница, — Королевский конюший по всей округе гонцов рассылал, и никто не признался, что видел, как мимо него проезжал всадник на огромном черном коне, у которого из ушей дым идет, а из пасти огонь пышет. И всадника-то поначалу никто не видел, а появился как из ниоткуда страшный конь. Не дикий, не беглый, а хозяйский. Под седлом и в узде, только всадника не видно.