— Хорошо-хорошо. Завтра увидите. Я ее приведу на базар платья мерять. Серьезному мужчине в женские лавки нельзя, — Ибрагим взглянул на Вольфа, — А евнуху можно. Вот наш молодой друг худо-бедно сойдет, если его переодеть. Хотя любой скажет, что ты никакой не евнух, но девица нашего брата много не видела и понять не должна.

— Думаешь? — Ласка посмотрел на Вольфа.

— На меня не смотри, — ответил Вольф, — Я в евнухах не разбираюсь.

— В общем, ты понял? — спросил Ибрагим, — Смотреть будешь один. Я тебе принесу на базар костюм евнуха. Переоденешься, не выходя на улицу. Девицу посмотришь во всей красе. Потом обратно переоденешься и поговорим.

— Она скандал не устроит, когда увидит, что я не евнух? — спросил Ласка.

— Другая бы устроила. Эта не должна, — ответил Ибрагим.

— Не должна или не устроит?

— Да пес ее, бабу, знает.

— Если скажешь, что красивая, дальше я могу торговаться, — сказал Вольф по-немецки, чтобы Ибрагим не понял.

— Давай так, ответил Ласка, — По рукам. Смотрины завтра?

— Завтра, — кивнул Ибрагим.

Ибрагим провел покупателя в женскую часть базара, где жены и дочери крымской знати покупали себе дорогие ткани на одежду. Лавочники здесь сидели на коврах под навесами снаружи, а их жены наперебой приглашали покупательниц на примерку, в дома, где свет падал из высоких окон, чтобы никто не подглядывал, даже случайно проходя мимо.

— Вот, уважаемый, из самого Истанбула к нам гость приехал, — сказал Ибрагим хозяину лавки, пожилому греку с хитрым лицом.

— Этот? — грек скептически посмотрел на Ласку, — Не похож на турка. Больше на русского смахивает.

— Этот-этот. Я с нашим ханом в Молдавию ездил, там султана встречал. В султановой свите таких же янычар видел.

Грек пожал плечами. За янычара сойдет, туда всяких берут. Сабля, опять же, восточная, и подвешена не для маскарада.

— Никак, Оксану ему сплавить хочешь? — спросил грек.

— Тихо ты. Не сглазь.

Ласка быстро переоделся в пустой комнате.

— Похож? — спросил он.

— И близко нет, — ответил Ибрагим.

— Как так? Костюм, сам же говоришь, настоящий. Борода не растет. Что там еще? Походка? Манеры?

— Ты кого этим маскарадом обмануть хотел, добрый ты молодец? — рассмеялся Ибрагим.

— Да только девицу. Ты скажи, что не так, я поправлю.

— Глаза не так. Шея. Спина. Руки. Все не так. Ходишь гоголем, подбородок в небо, глаза в глаза. Сабли на поясе нет, а руки держишь, будто она есть. Шапку ломать, кланяться и уступать дорогу даже мысль не возникает.

— Мы же скажем, что я не чей попало евнух, а самого султана. У великого князя Московского дворня тоже так ходит.

— Твое счастье, что не попадется тебе на пути татарин, который с ханом при дворе султана бывал. Хотя бы на недавней войне в Молдавии.

Ласка вздохнул, перекрестился и в сопровождении Ибрагима направился в «примерочную».

— Красавицы! Это Я, Ибрагим, а со мной другой евнух! — крикнул Ибрагим в дверь по-русски, — Не пугайтесь!

— Еще не хватало евнухов пугаться! — крикнул оттуда женский голос тоже по-русски.

— Проходи, уважаемый, — сказал Ибрагим.

Ласка, привычно бросил взгляд по углам в поисках икон, поднял руку, чтобы перекреститься, и замер. В солнечном потоке, лившемся из окна, стояла в тончайшей нижней рубашке девушка, красивее которой он в жизни не видел. Ибрагим нисколечко не соврал и не приукрасил. Рубашка просвечивала, подчеркивая все контуры тела. На спине лежала черная коса толщиной в руку.

— Ишь, уставился, — сказала женщина постарше с ворохом узорной ткани в руках, — Нешто девиц не видел?

— Таких не видел, — ответил Ласка и уже второй раз за минуту понял, что легенда «султанова евнуха» трещит по всем швам. Как можно служить в гареме султана и не видеть русских красавиц? Одна Хюррем чего стоит.

— Тетя Олеся, будь ласка, выйди на минутку, — попросил Ибрагим, — Погутарить надо.

Тетя Олеся спорить не стала и вышла. Красавица встала, подбоченясь, и строго посмотрела на пришедших прекрасными черными глазами.

— С чем пожаловал, Ибрагим? Кого привел?

— От самого султана евнух, — торопливо сказал Ибрагим, — Девиц отборных ищет.

— Считай, нашел. Зачем ему? Свататься собрался?

— Типун тебе. К султану в Истанбул увезет.

— Прямо к султану? Прямо в Истанбул? — Оксана теперь смотрела Ласке в глаза.

Ласка молча кивнул.

— Давай, покажись. Сними рубашку-то, не замерзнешь, — сказал Ибрагим.

Ласка подумал, что девушка начнет по малороссийскому обычаю препираться, но она усмехнулась и ловко стянула рубашку через голову, оставшись обнаженной в солнечном потоке. После чего легенде евнуха явно настал конец.