Энсон достал аптечку из одного из шкафчиков.

– Я могу это исправить.

Все в комнате повернулись к нему.

– О чем ты?
– спросил Кин.

Он начал доставать марлю, скотч, антисептик и маленький тюбик с чем-то.

– Я ввязывался в свою долю драк после того, как мой отец сбежал. Я могу это подлечить.

Лукас сделал шаг вперед.

– Ты уверен, чувак?

– Ты думаешь, я бы прикоснулся к ней, если бы это было не так?
– рявкнул он в ответ.

Холден положил руку Лукасу на плечо.

– Пусть он лечит ее. Он знает, что делает.

Энсон кивнул Холдену и подошел к раковине, чтобы вымыть руки.

– Все пройдет лучше, если мне будет помогать один человек. Кто-нибудь с твердыми руками.

– Я, - сказал Кин и подошел к раковине, чтобы тоже вымыть руки.

Они насухо вытерли руки бумажными полотенцами, а затем вернулись ко мне. Энсон стоял прямо передо мной.

– Первая часть - самая худшая. Будет больно.

– Хорошо.
– Я не могла найти в себе сил волноваться об этом. Это не могло быть больнее, чем остаток ночи.

Энсон налил немного антисептика на марлевый тампон и осторожно прижал его к порезам на моем лице. Я не пошевелилась. Глаза жгло, но я не позволила слезам пролиться.

– Почти закончил с этой частью. Просто нужно убедиться, что порезы чистые.
– Сделав еще несколько движений, он выбросил марлю в мусорное ведро.
– Кин?

– Да?

– Мне нужно, чтобы ты скрепил разрез, пока я его склеиваю.

– Склеиваешь?
– рявкнул Лукас.
– Ты с ума сошел?

– Нет, - защитил Холден.
– В больницах каждый день используют что-то вроде суперклея.

Энсон откупорил тюбик.

– У меня есть свое собственное медицинское дерьмо прямо здесь.

– Удобно, - пробормотал Лукас.

Кин придвинулся ближе, поднимая руки к моему лицу.

– Прости, если я сделаю тебе больно.

– Все в порядке, - прошептала я.

Они с Энсоном в тандеме двигались над моими порезами, запечатывая их. Я не была уверена, сколько времени им это потребовалось, но в конце концов они оба отступили.

Энсон внимательно осмотрел мое лицо, а затем вернулся к аптечке, доставая пузырек с таблетками. Он вытряхнул две штуки и схватил стакан с водой.

– Выпей это.

Я сделала, как было сказано.

– Можно мне принять душ? Мне... мне нужно помыться.

Отчаянная потребность терзала мои внутренности. Будто кровь, окрашивающая кожу, закрепит боль и мучение и там тоже.

Это чувство отразилось в глазах Энсона.

– Мы приведем тебя в порядок.

– 30-

Я передвигалась по дому, как робот. Энсон не убирал руку с моей поясницы, пока вел меня вверх по лестнице и по коридору. Он открыл двойные двери и провел меня внутрь.

Когда я вдохнула, меня охватило чувство дома. Знакомое утешение от Энсона, от сознания, что я в безопасности. Жжение в глазах снова усилилось.

– Ванная здесь, - сказал Энсон, пересекая большое пространство.

Я чувствовала, что остальные ребята следуют за нами по пятам. Их коллективное тепло почти достигало цели. И все же я дрожала.

Лукас шагнул вперед, обнимая меня рукой.

– Холодно?

Я кивнула.

– Душ поможет, - сказал Холден. Он посмотрел на Энсона.
– Нужно ли нам закрыть клей, чтобы он не намок?

– Да. Но через двадцать четыре часа все будет в порядке.
– Он вытащил из кармана бинт и жестом пригласил меня в ванную.
– Мы можем снять повязку после того, как ты примешь душ.

Я не сказала ни слова, просто шагнула вперед и наклонила голову, чтобы дать Энсону лучший доступ к щеке. Его большие руки были удивительно нежными, когда он осторожно разглаживал повязку на моем лице. Затем он наклонился и вытащил комплект полотенец.

– Они чистые. Я принесу тебе футболку и спортивные штаны, в которых ты сможешь спать.

– Спасибо.
– Мой голос был едва громче шепота, но, похоже, я не могла сделать его громче.

Он вышел из ванной, и Холден шагнул вперед, провел рукой по моей неповрежденной щеке.

– С тобой все будет в порядке. Ты такая чертовски сильная.

Я знала, что со мной все будет в порядке, что я пережила и худшее и переживу и это тоже. Но иногда мне не хотелось быть сильной. Прямо сейчас мне хотелось развалиться на части.

Погрузиться в ту темную бездну, которая, как я чувствовала, парила подо мной.