Энсон обошел Кина и Лукаса, выкладывая стопку одежды на столешницу.

– Они будут тебе велики, но у свитеров есть завязки.
– Он прочистил горло.
– Тебе нужна помощь?

Глаза Кина вспыхнули.

– Думаю, она справится с этой частью сама.

– Справлюсь, - вмешалась я прежде, чем успел начаться спор.
– Спасибо.

Парни медленно вышли из ванной, закрыв за собой дверь. Их приглушенные голоса просачивались сквозь дверь, но я отключила звук. Я не хотела слышать их беспокойства или жалости. Я вообще ничего не хотела слышать. Я подошла к душевой кабине, достаточно большой, чтобы вместить двадцать человек, и включила горячую воду.

Медленно я сняла с себя одежду, оставив ее кучей на полу. Мои мышцы ныли при каждом движении. По-настоящему пострадало только лицо, но мне казалось, что меня избили.

Я открыла дверь в душевую и шагнула внутрь. Горячая вода обожгла кожу, но я была рада этому, позволяя ей литься на мое лицо и вниз по телу. Я наблюдала, как она кружится вокруг водостока, испещренная красными прожилками.

Красный цвет крови смылся. И все же, каким-то образом, я знала, что он всегда будет пятнать мою кожу. Мир не увидит, как она стекает по лицу, покрывая коркой шею, но я увижу. Свидетельство ненависти моей матери.

Рыдание вырвалось наружу, когда я упала на пол. Я подтянула колени к груди и крепко обхватила их, раскачиваясь взад-вперед. Женщина, которая любила и заботилась обо мне почти всю мою жизнь, теперь презирала меня всем своим существом.

Слезы текли по лицу, смешиваясь с водой из душа. Я больше не могла сдерживаться. Боль. Горе. Потеря того, что когда-то было.

Рыдания сотрясали тело с такой силой, какой я никогда раньше не испытывала. Я изо всех сил пыталась втянуть воздух, но легкие отказывались подчиняться.

Раздалась стук в дверь.

– Роуэн? Ты в порядке?
– спросил Лукас.

Я не могла вымолвить ни слова, так как плевалась и хрипела.

– Ро?
– Теперь его голос звучал более настойчиво.

Пальцы начало покалывать, а перед глазами заплясали темные пятна, но рыдания не прекратились. У меня было такое чувство, будто у меня случился сердечный приступ. Может быть, это был конец. Я перестану существовать из-за разбитого сердца.

Дверь приоткрылась, но я ничего не могла разглядеть сквозь запотевшее стекло. Я услышала приглушенное проклятие, а затем дверь в душевую распахнулась. Я не могла найти в себе сил беспокоиться о наготе.

– Ро. – Лукас запнулся, когда опустился на выложенный плиткой пол. Он притянул меня к себе на колени и обнял.

– Что, черт возьми, происходит?
– рявкнул Холден.

– Выключи воду и принеси мне полотенце, - выпалил Лукас в ответ.

Холден сделал, как было велено, выключил душ и обернул меня полотенцем, пока я пыталась отдышаться.

Лукас положил одну руку на мою неповрежденную щеку, а другую - на шею, издав при этом хрюканье.

– Оставь это. Ты должна отпустить, Ро. Это убьет тебя, если ты этого не сделаешь.

– Я-я-я не могу.
– Я с трудом выговаривала слова.

– Отдай это мне. Я могу вынести.
– Он прижался губами к моему виску.
– Закрой глаза и расслабься.

Я закрыла глаза, будто послушалась его, а не себя. Я чувствовала, как что-то сжимает мою грудную клетку, призрачную энергию. Вместо того чтобы бороться, я отдалась этому целиком. Я ослабила свою хватку на всей боли и позволила ей улететь.

Потом все погрузилось во тьму.

– 31-

Мне было тепло. Почти слишком тепло, но все, чего я хотела, - поглубже зарыться в это тепло. Я чувствовала себя в безопасности. Завернутой в кокон. Будто ничто не могло причинить мне вреда, пока я оставалась там, где была.

Я распахнула глаза, мягкий свет наполнил зрение. Постепенно окружение обрело четкость. Большая, смутно знакомая спальня. Комната Энсона.

Прошлая ночь вернулась ко мне вспышками, а вместе с ней и боль. Ярость в глазах матери. Укол стекла.

Чья-то рука обхватила меня за талию и крепче прижала к мускулистой груди. Знакомый запах Энсона наполнил нос. Фигура передо мной повернулась, казалось, следуя за нами. Песочно-каштановые волосы Лукаса и точеный подбородок оказались в фокусе, когда его рука нашла мою под одеялом.

У меня защипало в носу, когда мой взгляд скользнул по остальной части комнаты. Холден спал на нескольких одеялах, расстеленных на полу, а Кин свернулся калачиком на диване. У меня обожгло горло, когда я увидела еще одного человека в изножье кровати.

Вон. Он был взъерошен, его черные волосы торчали во все стороны, и он никак не мог чувствовать себя комфортно. Но он был здесь. Он не ушел.

– Ро?
– прошептал Лукас.

– Привет, - прохрипела я, встречаясь взглядом с этими карими глазами.