Такой же бледный и столь же отчаянно решительный Пауль каменного века взирал в глаза этой страшной твари размером, наверное, с диван, как и теперь его потомок встретился с неприглядной стороной больничной койки, куда судьба загнала его подругу.

– В бар? – спросил Пауль, и подчиненный еще раз унюхал слабый запах коньяка, исходящий от замадминистратора.

– Не, я поеду домой, – нахмурился Артём.

Сверхскоростные автомобили не допускали, чтобы за рулем находились пьяные, хотя это, по правде, уже мало чем угрожало. В состоянии легкого и среднего опьянения систему распознавания «градусов» в организме можно было обмануть с помощью сочетания определенных жевательных веществ, о чем было известно любому, кто ходил на вечеринки чаще раза в год или имел начальные познания в химии. Разработчикам транспорта было, о чем поразмыслить на досуге.

Алкоголь, сделавшийся чрезвычайно чистым и качественным, в отличие от табака, под запретом не находился. И Пауль схватил сегодня бокал-другой коньяка, дабы хоть как-то успокоиться. Его мозг находился в таком возбуждении, что даже не почувствовал действия зелья. Да и самому господину Кёрнеру доводилось принимать куда большие дозы, так что этот «сеанс оздоровления» прошел почти не замеченным.

– Подбросить тебя?..

– Я вызову такси. Или пешком пройдусь. Здесь всего минут двадцать будет до нашего квартала, – Артём сориентировался в пространстве.

Огромные жилые дома концентрировались по принципу, объединяющему работников корпораций в соседей. Поэтому Артём жил всего на пару этажей выше Ляльки, а Пауль как руководящий кадр – неподалеку, в многоэтажке с парковкой.

Председатель комитета регионального отделения ООН по Центральной Европе Адель в тот день посетила корпорацию «Новый мир» с большой программой выступления.

С утра Лялька успела в тесном кругу пройтись по ее личности.

– Психопатка. И держу пари: сидит на чем-то запрещенном.

– Лялька, о чем ты говоришь? – сдвинул брови Пауль.

– Что я, не вижу, что ли?..

– Она – жена и мать!.. Чего и тебе советую! – это было слишком уж бесцеремонно со стороны бывшего супруга, и Лялька наделила его уничижающим взглядом.

– Твоих советов я не просила. У нее чудные глаза, маниакальная улыбка, речи ее эйфоричны и скачут с одного на другое. А муж, судя по всему, совсем иной ориентации…

– Ты бредишь. Помолчи, услышит кто-нибудь, – понизил голос Пауль. – Я как твой начальник…

– Запрещаешь мне бредить. Повинуюсь, господин!.. Ладно, не дуйся, Пашка. Молчу, – Лялька шуточно щелкнула его по плечу и подарила одну из своих примирительных улыбок. Но Пауль на этот раз проигнорировал ее обаяние и ретировался.

– А по-моему, она хорошая женщина, столько всего добилась и четверо детей, – задумчиво произнес Артём.

Лялька следила, как фотографы и операторы начали наводнять подступы к «Новому миру». Репортаж был нужен самый полный! Чем живет компания и почему ее выбрала для выступления знаменитая председательница.

Пора уходить отсюда… Поработать немного. Для разнообразия.

Лялька легонько улыбнулась собственным мыслям.

Ближе к середине дня захотелось кофе. Очень. Ляля наблюдала первую часть лекции по планшету с приглушенным звуком и одновременно занималась документами с помощью чипа-компьютера. И официальные лица, и аудитория ушли на перерыв, и она тоже решила воспользоваться моментом, планируя оставшуюся часть дня провести в актовом зале. Если она так ошибается, как считает Пауль, любопытно было убедиться в этом без помощи электроники, своими глазами.

Три чашки ушли мимо Ляльки, хотя она стояла первой в очереди уже минут десять. Девушка со злостью подумала, что вежливость сегодня не конек окружающих, уносящих подносы из-под ее рук. Все жужжали, как улей, а приехавшие в гости важные лица – громче всех, и вливали в себя горячие напитки, не волнуясь о потребностях других.

– Эй! Спасибо! – Лялька потеряла терпение и со злостью перехватила один из трех больших стаканов с латте, которые вновь практически вырвал у нее мужчина в черном…

Повезло как утопленнице. Ляльку выписали через три дня, побледневшую и с потерянным взглядом. Вызвали такси до дома.

В квартире женщина дошла до комнаты и рухнула на кровать. Мысли, как темные бабочки, выпорхнули из ее головы и расселись по всему телу, легкие, большие. И противные со своими хоботками…

Во время пребывания в стационаре прогноз по восстановления ее организма ухудшался от вечера к утру и дальше. При выписке врачи честно говорили о 90-процентной вероятности невозвращения к нормальной жизни. Последней, впрочем, ничего не угрожало. Кроме потери всякого интереса и остатка смысла.