– Воды. Чистой.

– Уайт, ты... ты такой обломщик!
– как-то сразу поняв, что уломать меня не удастся, в сердцах бросила Мэй, засопев. И, отворачиваясь, сердито проворчала ещё себе под нос: - Вот как можно с таким семейный контракт заключать?..

А остальные радужногривые ещё поддакнули ей, осуждающе оглядев меня. И, ворча, убрались к бронемашине. Пить всё же им хотелось со страшной силой. Как и мне, впрочем, хотя я и съел-то всего один кусочек этой сахарной сладости...

Хорошо мне никуда бегать за водой не требовалось - тут же на месте и попил. И от сладости избавился, и от кома в горле. Который встал после оброненных Мэй слов. Из-за некой безаппеляционности этого высказывания - ведь это прозвучало так, будто мой семейный контракт с некоторыми из их сообщества дело уже решённое. Весь вопрос только с кем...

"Похоже на то, что для юных бандиток не являются особой тайной лелеемые группировкой их родителей планы по всучиванию отдельных особей "Радужногривых бестий" мне... и девчонки не испытывают никаких сомнений в том, что отвертеться от этого кое-кому не удастся..." - мелькнула у меня мысль. А значит надо мне того - ускоряться со своими планами!

– Пойдём и мы тоже, - приглашающе мотнул я головой Овии в направлении лестницы наверх. И уже в движении взялся пояснять вопросительно глянувшей на меня девушке, которая, в отличие от остальных, не жаловалась на жажду: - Надо же удостовериться, что они там именно воду пьют... А то они так резво ускакали, что прямо подозрительно… С этих обормоток могло статься заначить уже втихую бутыль-другую выпивки и сейчас начать её распивать!

Овия искренне рассмеялась в ответ на мои опасения. Что бы затем успокоить меня, уверенно заявив:

– Да не, не могли они такого провернуть. Все же были у нас на глазах.

– Ты их крупно недооцениваешь… - мрачно бросил я. И отмахнулся от явно желающей уверить меня в обратном спутницы: - В любом случае нужно пройтись до бронемашины. На месте, так сказать, прикинуть куда и как будем распихивать наши находки.

Как ни странно, но по прибытии на место никакого непорядка «во вверенном подразделении» мною не обнаружилось. То ли не рискнули оторвы так уж наглеть в свой первый полноценный выезд в поиск, то ли удержало их от глупостей присутствие Форсайта. Которому, в момент моего с Овией появления, радужногривые бандитки вовсю хвалились найденным нами добром, живописуя его во всех красках. И тыкая ему едва ли ни под нос как початой бутылкой какой-то тёмно-янтарной выпивки, упёртой, очевидно, из бара внизу, так и нераспечатанным ещё тубом с дальних закромов!

– Ну вот, а ты сомневалась в их талантах!..
– с толикой юмора укорил я Овию.

– Действительно… - вынуждена была она признать свою ошибку.

– А… А вы чего тут?..
– обратили на нас взгляды бандитки, из рук которых как мановению ока испарились ёмкости с выпивкой.

– Того что вы удрали слишком быстро. До того как я вам нарезал задач, - мило сообщил я им. И, не откладывая, этим делом и занялся! Организовав погрузочно-раскладочные работы, так сказать.

Всё это не отняло много времени, так что вскоре я отправился воплощать в жизнь возникшую по пути идейку по отлову одного шустрого робота-уборщика. Для чего мне срочно потребовалась Эвелин…

Со мной неожиданно увязалась Талли. Имеющая, по её заверениям, свои неотложные дела к нашим бдительным караульным. Ну, те её «дела» были понятны и очевидны — ведь при этом рыжая не выпускала из рук блюдце с несколькими оставшимися радужными кусочками мармелада, бдительно охраняя его от всяческих посягательств со стороны других бандиток.

Да, неугомонный лисёнок не оставляет попыток расположить Лэйн к себе. Иногда становится даже немного смешно наблюдать всё это со стороны. Особенно, когда Эвелин откровенно теряется, силясь понять логику происходящего и не находя оной. Откровенно подлизываются же к ней, а подкатывают в то же в время исключительно ко мне! Не-по-нят-но… «моей» девушке же просто в голову не приходит, что у неё могут как бы испрашивать дозволения на активные поползновения в отношении меня. В силу полного отсутствия у Лэйн обычных для людей собственнических чувств. Понятно отчего… Так что, боюсь, пока младшая из девушек прямо не скажет старшей — которая вроде бы должна быть посообразительней! то, на что всячески намекает своими слабо завуалированными действиями, так и будет последняя пребывать в недоумении. Касательно того, что Талли, признавая и принимая приоритетное право Лэйн на меня, так же не ставит перед собой цели противостояния с ней в каком-либо виде и разбития нашей пары, а лишь робко рассчитывает на возможность присоединения к оной — поначалу, хотя бы на правах «младшего партнёра»…

Жутко хотелось, конечно, раскрыть Талли глаза на то, что тут и не нужны никакие хитрые ходы с её стороны, но я сдержался. Слишком уж забавно наблюдать со стороны развитие этой парадоксальной ситуации, когда кое-кто ломится в открытые ворота.

Естественно, на втором этаже никто не ожидал нашего визита. Потому не стал удивительным чуть растерянный возглас Лиды, когда мы ввалились в назначенную пунктом наблюдения комнату:

– О, а вы чего?..

– А мы — инспекция! Для выявления непорядка на посту!
– гордо провозгласила тут же задравшая носик Талли, влезая вперёд меня.

Джонс, впрочем, не повелась, и, сориентировавшись сразу, разочарованно предположила:

– Что, совсем пусто в схроне, да?..

– Да нет, там целая куча всего! И полно исправной техники! Нам даже удалось сразу запустить кухонный комбайн!
– весело уверила её рыжая, опять опередив с ответом меня. И как бы в доказательство своих слов сунула под нос девушкам молниеносно извлечённое из-за спины блюдце со сладостями: - Вот, держите!

Наблюдательницы от преподнесённого им угощения отказываться не стали. Даже Эвелин после недолгих размышлений ухватила кубик мармелада. Тихо произнеся:

– Спасибо...

– Точно — спасибо!
– поддержала её и Лида. Тут же отведав сладости и закатив от удовольствия глаза.

– Ага! А вот и непорядок на посту обнаружился! Отвлекаемся, значит, на еду!
– восторжествовала донельзя довольная собой малышка Глосс.
– Так и запишем!

Лида подавилась смехом, уловив весь юмор ситуации с организованной Хвостиком подставой, а Эвелин замерла, так и не донеся до рта сласть, и растерянно уставилась сначала на Талли, а затем — на меня.