— Ну где они, а? Где…, - бормотала я.

Пот градом стекал по спине, лицо Артема расплывалось перед глазами из-за застилавших их слез. Голоса вокруг сливались в единый тошнотворный гул. Ужас лишал самоконтроля. Артем то пытался отбросить мои руки, то наоборот цеплялся за меня как утопающий за спасательный круг.

— Приехали, — заорал Слава. За его спиной я увидела красные костюмы парамедиков.

— Отойдите, — распорядился один из них. Я послушалась, но рука Артема крепко сжимала мою, — Девушка, вы слышите меня? Не мешайте!

— Вот, поговорите, — я сунула ему телефон.

— Что… Да, здравствуйте Егор Владимирович. Я вас понял. Хорошо, — отрывисто бросил врач. Отдал мне телефон и приступил к оказанию помощи. А я стояла рядом на коленях не переставая держать Артема за руку.

Его уложили на носилки и понесли прочь из клуба. На трясущихся ногах я едва успевала за врачами. На улице было жарко почти как в полдень, а меня все равно бил озноб.

— Вы сами как? — осведомился врач, после того, как Артему ввели какие-то препараты и подключили к монитору кардиоритма.

— В смысле? — вместо ответа он впился взглядом в мое лицо, — Да я не употребляю ничего! — взвилась я.

— Разумеется.

Я отвела взгляд. Что именно подумал обо мне врач было глубоко безразлично. Главное, он сумел все же стабилизировать состояние Артема.

Наконец, мы прибыли в больницу. Папину. Он сам и еще пара докторов уже ожидали у приемного покоя.

— Вика, тебе дальше нельзя. О нем позаботятся, — спокойным и твердым тоном сказал папа, обхватив меня руками.

— Папа…пожалуйста, — пролепетала я и разрыдалась.

— Артему помогут. Саныч очень хороший врач. Закончит, зайдет и все расскажет. Идем, — и буквально понес меня к лифту. Мы поднялись на этаж хирургического отделения, зашли в кабинет заведующего.

Папа усадил меня на диван, потом плеснул в стакан воды и накапал капель. Подал мне и заставил выпить. Достал из шкафа плед, так часто выручавший его во время ночных дежурств и накинул мне на плечи. Сам сел рядом, обнял за плечи и привлек к груди. Ничего не говорил и ни о чем не спрашивал, дав возможность выплакаться.

В непрерывном назойливом звуке я не сразу узнала звонок своего телефона. Звонил Дмитрий.

— Дмитрий…

— Вика, слава богу. Что случилось?

— Ой, простите, пожалуйста, что вот так ушла, — сглотнув пару раз начала я. — Какому-то парню стало плохо, пришлось вызвать скорую. Ну и я поехала с ними… Извините, пожалуйста, что заставила волноваться.

— Да ничего страшного. Даже наоборот я горжусь тем, что у меня работают люди, которые не бросают других в беде. Ты молодец. Но у тебя точно все хорошо?

— Конечно. Я уже вызвала такси. Сейчас поеду домой.

— Отлично. Тогда до завтра.

— До свидания.

Я прервала соединение и положила телефон обратно в сумку, которую умудрилась не забыть.

— Я тоже горжусь тобой, милая, — проговорил папа пристально глядя на меня.

— Пап, ты же слышал, я была в клубе с боссом и его помощником. Мы отмечали контракт. Там же оказался и Артем. Ему стало плохо, не могла же я его оставить…

— Так я ничего и не говорю тебе, дочка, — он убрал с моего лица влажные прядки и завел за ухо. В дверь постучали и вошел Саныч.

??????????????????????????- Как он? — подскочила к нему я.

— Инфаркта нет. И это настоящее чудо, учитывая концентрацию кокаина и алкоголя в крови. А так же его анамнез…, - он осекся, глядя на папу.

— А что такое с его анамнезом? — ахнула я поочередно глядя на обоих мужчин. Те промолчали. — Ответьте мне!

— Саныч, как он сейчас?

— Папа!

— Стабилен, но ему нужно несколько дней побыть в стационаре. И бесспорно завязать с наркотой.

— Спасибо, — они пожали друг-другу руки, — А теперь дай я поговорю с дочкой.

Александр вышел. Плотно закрыв за ним дверь, папа подошел ко мне. Усадил на диван, а сам сел на небольшой столик напротив.

— Вика, несколько лет назад Артем попал в аварию, — отрывисто начал он, — Разбился на мотоцикле. Получил довольно серьезные повреждения. Сотрясение, травма позвоночника, переломы… К счастью, парень смог почти полностью восстановиться… Его оперировали здесь. В числе других и я….

— Когда?

— Девять лет назад, — выдохнул отвернувшись.

— И ты не сказал мне. Ты, мама… Вы знали и ни слова мне не сказали.