Вместе с причинами для обвинения в клевете на следующий день всплыла так же информация о том, что торговые площади, в покупку которых вложился Дерек, находятся на незаконно арендованной земле и подлежат сносу. Компании-застройщику грозит судебный иск, а вложенный капитал, естественно ни к кому и никогда не вернется. По крайней мере, ни к кому с фамилией Каминский.

Чуть позже — мы как раз только получили свой багаж в Борисполе, Артему сообщили, что Дерек сел в самолет, следующий в Варшаву. Судя по всему, это и стало финалом «гонки вооружений» длиною в два с половиной месяца.

Виброзвонок телефона ворвался в очередной мой сон, сюжету которого мог бы позавидовать кассовый боевик. Выругавшись, Артем нашарил его у кровати и, спустив с нее ноги, ответил.

— А ты ж мне вроде бы слово давал, — сквозь зубы процедил он, послушав какое-то время излияния трубки, доносившиеся до меня в виде шипения, — Да приеду я.

Отбросил телефон и склонившись ко мне, прошептал:

— Маленькая, я уеду не на долго. Вернусь до того, как ты проснешься.

— Что случилось? — сон как рукой сняло.

— Да Славку приняли, — нехотя ответил Артем, — Забрать надо ну и…

— Я с тобой, — включив лампу, проговорила я. И заметив его недовольство добавила, — Без толку лезть не буду, просто в машине посижу. Но вдруг понадобиться юридическая помощь.

Артем согласился, хоть как претила ему перспектива того, что я столкнусь с частью мира «его прошлого». До этого момента подобного не происходило, хоть с тем же Славой мы пересекались и даже как-то отдыхали вместе. Он, конечно, не преминул отпустить парочку двусмысленных комментариев, встреченных вначале убийственным взглядом Артема, а потом предложением выйти, после которого стал держаться даже доброжелательно. И не заправлялся ничем кроме виски.

Возобновление их с Артемом общения после истории с Мариной произошло, насколько я поняла лишь пару лет назад. Павел, которому Артем «был обязан» попросил его повлиять на непутевого бывшего друга, но вышло что вместо этого их «интересы» стали общими. Нехорошее предположение, что одной из причин подобного могло быть известие о моей свадьбе я оставила при себе.

Теперь же они с Артемом общались намного реже. Помимо очевидных причин еще и потому, что Артем взялся за то, о чем изначально его просил Павел. Но Славу вполне устраивал его образ жизни, становившийся все более мерзким, и менять его мужчина не собирался. Артем же за все эти месяцы не дал ни малейшего повода думать, что собирается присоединяться хоть изредка. Конечно бывали вечера, которые мы проводили порознь. Я — с Кирой, Олей или Ирой, или со всеми тремя, а он с приятелями. Чаще всего ими были те, с кем Артем пересекался по делам, иногда — Слава. С Колей их дружба сошла на нет как раз в эти злополучные пару лет из-за того, что он «отчаялся тянуть его со дна». Сам же Коля окончил юридический и уже несколько лет служил в полиции. Но ни в один из подобных вечеров Артем не вернулся в неадекватное время и в неадекватном состоянии, потому пресловутое «прошлое» все больше походило на услышанную от него историю о ком-то чужом.

Весело кружащиеся снежинки и легкий морозец создавали некое сказочное ощущение, и оно хоть немного развеивало мою тревогу. Но ровно до того, как с ухода Артема минул час. Решив нарушить данное слово я уже сделала шаг в направлении участка, но в этот момент две знакомые фигуры показались из его дверей. Я юркнула обратно в машину.

— Ты че мне мамочка что ли? — донеслось до меня гневное восклицание, — Или папочка?

— Реально не понимаешь? — Артем резко затормозил от чего Слава в него врезался, — Ты убить кого-то можешь. Или сам убиться если раньше от передоза не загнешься.

— Тебя это раньше не волновало.

— Я обдолбаным не ездил! — проревел Артем.

— А остальное? Тебя сильно «прожигание жизни» е*ало до того, как вернулась эта девка? Не помню что-то, чтоб ты сильно против был.

— Теперь все иначе.

— Но скоро станет по-прежнему, а знаешь, почему? Она поностальгирует о юности, а потом поймет, что ты по факту мало чем от меня отличаешься и свалит к кому-нибудь типа Каминского или даже к нему снова. А ты опять жрать начнешь поболее моего. Но знаешь, в чем разница? Я кайфовал, кайфую и буду кайфовать, а ты сбегал от реальности и будешь вновь, потому, что слишком слаб, чтоб….

Что именно он сказать не успел, потому как кулак Артема со всей силы врезался ему в челюсть. Не вмешиваться я уже не могла, потому выскочила из машины и встала между ними.

— О, иголочка к ниточке, — заржал со снега Слава.

— У этой иголочки хоть ниточка есть, а у тебя что? — выплюнула я, — Пустота? Полный ноль, как ты сам.

— Следующий раз звони отцу, — очень страшно донеслось сверху, — или кому другому. А мне не смей. Все!

— Такое уже было, — последовал глумливый ответ.

— А я дважды ошибок не повторяю, — сказав это, Артем взял меня за руку и потянул к машине. За руль села я. В зеркале заднего вида еще какое-то время был виден Слава, неровной походкой удаляющийся в противоположную сторону. А через одиннадцать дней он погиб.

Слава не был достойным человеком. Даже я с моей, как любила повторять Кира, «вселенской добротой» не могла найти в нем ни малейшей положительной черты, не могла вспомнить ничего такого, за что об этом мужчине возможно было бы сожалеть. Однако все это не отменяло боли тех, кто в холодную зимнюю ночь потерял сына, брата, друга.