Мы прошли по коридору, поднялись на второй этаж и зашли в роскошный кабинет. Огромный ларец из черного камня стоял на рабочем столе.

«Итак, сука, что ты положила в черный ящик?» – спросил Янус в моей голове. Вопрос действительно интересный, учитывая жуткое давление кровавого эфира.

– Там голова Антония Кадавера. Последнего мага великого рода некромантов и целителей, – сообщила де Ратуа, смотря на меня жуткими зелеными глазами. – Даже с Жемчужиной я не смогла его уничтожить, пришлось заточить.

Она села в кресло, с нежностью провела рукой по крышке сундука.

– Значит все это время нам противостоял высший лич? – не это я хотел спросить, но задать главный вопрос не решился.

Стул для посетителей оказался жестким и неудобным. Плевать. Такие новости я буду слушать сидя.

– Лишь последний час того жуткого боя. Когда отряд Карла прорвался к нему и атаковал, он из последних сил обратился и стал уничтожать все вокруг. Пришлось закончить его историю так. Его разум все еще существует, но навечно привязан к остаткам тела.

– Ублюдок заслужил эту участь, – не скрывая злорадства, сказал я, потом сложил руки на груди и спокойно произнес: – Но я не понял такой интерес ко мне, ваша милость.

– Да, последний Кадавер мертв, но их кровь течет в моих жилах. И перед этой кровью у тебя есть долг, – слова сопровождались сложным заклинанием. Сделать я ничего не успел. Да и не смог бы. Клятва на руке ожила, я зашипел от боли, на глазах навернулись слезы.

– Почувствовали при нашей первой встрече, герцогиня? – спросил я. Убрать боль магией оказалось поразительно сложно, получилось только с пятого раза. Наследница Кадаверов ответила не сразу, вылечила рану на ладони, холодно произнесла:

– Во-первых, баронесса. Во-вторых, на экзамене я поняла, что у тебя есть знания Кадаверов, а когда ты лечил Скуратова, я провела проверку. В-третьих, брат сообщил мне.

Я удивленно посмотрел на нее.

– Единокровный. Октавий Кадавер. Он явился мне несколько ночей назад, сообщил о тебе и обязателсьтвах.

Я ничего не ответил. Слов просто не было.

«Кажется, твой попик немного промахнулся. Как ты думаешь, мы сможем сэкономить на его мечтах и скостить пару миллионов?» – отсмеявшись, спросил Янус.

– Вижу, ты удивлён.

– Я думал, что Октавий отправил меня искать собственную дочь.

Мари де Ратуа улыбнулась.

– Нет, моим отцом был герцог Кадавер. Его жена была холодна, бездушна и одержима некромантией. После рождения сына она переехала в лабораторию и забыла о супружеской близости. Моя матушка всегда умела управлять мужчинами…

«Если дочка унаследовала от нее грудь, я не удивлен!» – тут же заметил Янус.

– … Поэтому она легко сошлась с отцом. В положенный срок родилась я.

– А ваш…

– Отчим? Барон души во мне не чаял. Он знал, что я не от него, но закрывал на это глаза. Отчасти из-за любви, отчасти из-за расчета. Без помощи моего настоящего отца род бы выродился: война с соседями, долги, сложные отношения с престолом.

– Кадаверы вас спасли?

– Верно. Использовали свои связи, чтобы вытащить мой род из бездны. Отец нарушил все обычаи Кадаверов и передал мне исследования о некромантии.

– Октавий знал об этом?

– Да, только он. Отец признался сыну, и они оба спасали нас. Думаю, брат хотел вырастить из де Ратуа верных союзников, но произошло то, что произошло.

– Думаю, если бы Валериа узнала об этом…

– Она не простила бы мужу измену, сыну укрывательство. А за передачу священных знаний законы некромантов определяли участь хуже смерти. Поэтому в том подземелье он ничего тебе не рассказал, ограничился туманными намеками. Даже когда он пришел к вам во сне, не рискнул сказать всего. И его страх оказался оправдан.

Я вопросительно посмотрел на баронессу.

– Когда я использовала Жемчужину, все личи это почувствовали, даже высшие. О дальнейших событиях Октавий рассказал кратко. Его отец допустил оговорку, мать сложила все куски головоломки. Сначала она взяла под контроль мужа, а потом напала на сына. Он дал ей бой, но сразу же ушел в глухую оборону. Пока она ломала его щиты, Октавий нашел меня, построил тропу и передал сообщение.

Я прикрыл лицо ладонью и прошептал ряд проклятий в адрес мертвой части чокнутого семейства.

– Значит Октавий сейчас…

– Да, тоже под контролем. Теперь у сумасшедшей герцогини есть не только все артефакты и знания Кадаверов, но и два лича. И нам придется с ними разбираться.

«Очевидно, она не оговорилась», – мрачно подумал я.

В кабинете повисла вязкая неприятна тишина.

– Я боюсь жену моего отца, – наконец-то медленно сказала Мари. – Даже Антоний, череп которого покоится в этом ларце, пугает меня меньше. Его безумие имело направление и границы, если можно так выразиться. Герцогиня никаких ограничений не имеет. Ее необходимо уничтожить. А моему отцу и брату дать покой.