Поэтому для Таисы им предстояло открыть одну из калиток на другой стороне ограждения. Но туда еще нужно было добраться привычным путем через лес – то есть брести через снежные заносы не менее часа.

Гарик и Матвей подготовились к такому, заранее обзавелись лыжными комбинезонами. Их спутница тоже отнеслась к заданию ответственно: сменила свои ботиночки на высокие непромокаемые сапоги. Ей почему-то казалось, что этого будет достаточно. Матвей лишь укоризненно покачал головой и заставил ее надеть прямо поверх этой декоративной курточки его пальто, да еще и намотать шарф. Говорил же ей недавно про шарф, про травму шеи… Эта женщина вообще умеет слушать или нет?

До Усадьбы они добрались быстрее, чем в прошлый раз – путь уже был известен. Здесь Таиса избавилась от дополнительной маскировки и на территорию комплекса скользнула яркой птичкой, совершенно не приспособленной к зиме. Ее спутникам оставалось лишь укрыться в ельнике, который совсем недавно служил убежищем ей, и ждать. Ждать, как ни странно, оказалось намного сложнее, чем рисковать самим.

Гарик был занят с самого начала. Он устроился на складном стульчике, раскрыл ноутбук и погрузился в работу. Оказавшись на таком незначительном расстоянии от Охотничьей Усадьбы, он снова получил доступ к устройству, пересылавшему ему сигнал от роутера, и собирался воспользоваться этим сполна.

Матвей никогда не был силен в компьютерных технологиях, в них он разбирался на уровне уверенного пользователя, не более. Так что он не собирался тратить время на бесполезные советы Гарику. Он умел себя занять: где бы он ни находился, с ним оставался самый надежный из инструментов – его разум. Поэтому теперь Матвей, прикрыв глаза, погрузился в анализ данных.

Главным в четверке был, безусловно, Евгений Третьякевич. Чернецов тоже смог бы занять этот пост, если бы хотел, но он не хотел – не в его характере. Ему выгоднее было идти за более наглым Третьякевичем. Кто главный, тот и принимает на себя основную вину, если что-то пойдет не так, вот о чем расчетливый Чернецов не забывал ни на миг.

Ну а Третьякевич… Третьякевич был психопатом. Умение определять таких людей стало одним из первых уроков, которые дал Матвею Форсов.

Евгений нигде не работал. Он наверняка оправдывал это тем, что сосредоточил все внимание на учебе, но и учился он не очень, кое-как переползал с курса на курс. Развлекался он исключительно на родительские деньги и останавливаться явно не собирался. Да и с чего бы? Паразитический образ жизни – одна из типичных черт психопата.

Как и отсутствие реалистичных планов на будущее. Изучив соцсети Третьякевича, Матвей убедился, что от переизбытка скромности юный мажор не страдал. Евгений представлял себя сразу дипломатом мирового уровня, главой корпорации… Кем угодно, только не служащим, начинающим карьерный путь. И это была не обычная бравада для Интернета, свойственная многим. Он и правда не помышлял, что достоин чего-то меньшего, чем царская корона.

Третьякевич легко уставал от привычного и быстро начинал скучать, он постоянно нуждался в острых ощущениях. Вечеринки, бесконечные романы, экстремальные виды спорта – все это он перепробовал еще в старшей школе. Теперь вот дошел до того, что творилось в запертом коттедже Охотничьей Усадьбы. Это ему пока не надоедало. Видимо, он и сам не всегда знал, чем закончится очередная его забава.

Такому человеку обычно свойственны и иные черты психопата. Склонность к обману и мошенничеству, например, и главное – удовольствие от совершения преступлений. Однако такое по соцсетям не проверишь. Понятно, что Третьякевич врал бесконечной веренице девушек, окружавших его. Но это не то, у лжи психопата иной масштаб…

Ну и конечно, он не писал в соцсети, что почувствовал во время нападения на женщину. Убийства. Изнасилования. Он молчал сам и заставлял молчать свою свиту, он был слишком умен для того, чтобы попасться на хвастовстве. Его верная публика и так обожала своего кумира – как часто обожают красивых, молодых и богатых, не задумываясь о том, что скрыто у них внутри.

Во время своей вылазки Таиса как раз рассчитывала выяснить побольше, если получится. И умом Матвей понимал, что это правильный план, но на душе почему-то было неспокойно. Куда эта девица вообще полезла? Она же лишняя тут, она должна была понять это и уехать, а не соваться в самое пекло…

Матвей открыл глаза. После долгого полумрака сомкнутых век снежная белизна ослепляла, но режущую боль он проигнорировал, знал, что привыкнет.

– Сколько времени прошло? – спросил он.

– Ты не спишь? – удивился Гарик.

– Я, вообще-то, сижу.

– Есть животные, которые спят сидя. Кони даже стоя.

– Сколько времени прошло? – невозмутимо повторил Матвей, зная, что только это заставит его спутника говорить по существу.

– Чуть больше часа. Нервничаешь?

– Признаю возможные риски.

– Они не так уж велики, – пожал плечами Гарик. – При том, что там собрались четыре моральных урода, контора-то вполне легальная. Если Таису перехватят, что ей грозит? Вышвырнут вон, заставят заплатить, вызовут полицию – и это еще худший вариант, который сам по себе не так уж страшен.

– Это если разбираться с ней будет администрация, а не те четверо.

– Так с чего бы им лезть? Мы же договорились: если ее перехватят, она назовется местной проституткой, которая в диком желании заработать перелезла через забор к богатым дяденькам.