– Представишь меня своему новому другу? – спросил Гарик, подходя ближе.

Хотелось обнять его. Но позволить себе такую слабость, да еще при посторонних, Таиса была не готова. Она ответила с вполне убедительным весельем:

– Конечно, не вопрос! Это Гарик, мой друг и коллега. Гарик, это сумасшедший дед, который только что пытался меня задушить.

– Что?! – вспыхнул незнакомец. – Я никого не душил! То есть, душил, но с совершенно другой целью!

– А вот тут заинтриговали, – заинтересовался Гарик. Впрочем, при всей его игре в жизнерадостного придурка, от Таисы не укрылось, как он сжал кулаки, пусть и оставляя руки опущенными. – С какой целью обычно душат женщин? На этом месте у меня серьезный пробел в знаниях.

– Я просто хотел вынести ее за территорию фермы. Если бы она начала сопротивляться, я мог с ней и не справиться, поэтому я сработал на опережение. Еще раз: никто бы не умер. Я бы вынес ее за охраняемую территорию и вызвал полицию. Что еще мне было делать?

– Сказать! – не выдержала Таиса. – Словами!

– Ты могла не послушаться, а мне не нужны такие проблемы.

Иногда он говорил спокойно, иногда чуть повышал голос, но он всегда оставался уверенным. В его мире это действительно было само собой разумеющееся действие. Как женщину проще унести в лес? Неподвижную, конечно, все же знают!

Гарик тоже это понял, размениваться на вежливость он больше не собирался. Он подался вперед, дед шарахнулся, но недостаточно быстро. Бить его Гарик не собирался, однако руку вывернул ловко – так, что спустя секунду незнакомец оставил в снегу четкий отпечаток лица.

– Ай! – взвизгнул он. – Пусти! Ты что!

– Теперь будешь только отвечать на вопросы, максимально кратко и по существу. Иначе это будет длиться долго, – предупредил Гарик. – А тебе, я так полагаю, там не очень удобно.

– Ты же убьешь меня!

– Вот! – назидательно произнесла Таиса. – Я предупреждала, что беседа с насилием – штука не слишком приятная!

Странный дед оказался вовсе не бывшим хозяином фермы, как она предположила вначале, хотя определенное отношение к этому заведению он имел. Олег Геннадьевич Ладынин несколько лет проработал ветеринарным врачом уже во время второй попытки сделать из фермы что-то путное.

Не получилось, ферма развалилась, а сам Ладынин почему-то остался в Змеегорье, хотя изначально приехал в деревню только из-за работы. Сам он утверждал, что ждал компенсации. Вся история с фермой схлопнулась внезапно, и работникам не успели выплатить зарплату за последние несколько месяцев.

Кто-то пытался разыскать бывшего владельца фермы, кто-то отстаивал свои интересы в суде, ну а Ладынин выбрал стратегию ожидания. Странную, по-своему разрушительную. Он подрабатывал в других местах, однако не покидал свой дом в Змеегорье. Он думал, что, если будет здесь, когда остальные разъехались, ему и выдадут компенсацию.

Навязчивая идея с годами обернулась серьезным психическим расстройством. Ладынин озлобился, ему было все сложнее ладить с людьми. Он сам себя убедил, что, раз ему не выплатили зарплату, он может взять свое имуществом фермы. Поэтому он порой приходил сюда и с искренней яростью бросался на посторонних, которые не могли ему противостоять. Сначала это происходило редко, а потом, когда он вышел на пенсию, стало его любимым хобби. Иногда на него жаловались, просили участкового разобраться. Но поскольку никому не хотелось писать заявление, а участковому тем более было лень связываться с этим, Ладынин отделывался устными предупреждениями, которые с готовностью игнорировал. Он ни на секунду не усомнился в своей правоте. Зарплату ему выплатили? Нет? Вот и все.

– Слушай, отпусти его, а то он сейчас от возмущения весь снег ноздрями втянет, потом сосульками чихать начнет, – попросила Таиса.

Гарик презрительно отбросил в сторону Ладынина и вернулся к своей спутнице. Пожилой мужчина ужом извернулся на снегу и очень скоро стоял на ногах. До старческой дряхлости ему было еще далеко, и Таиса даже заподозрила, что он сильнее, чем готов был показать им.

– В этом лесу, вообще-то, девушек убивают, – напомнила она.

– Одну какую-то убили, другая замерзла… ничего не знаю!

И вот тут он впервые отвел взгляд. Это было любопытно: Ладынин был возмущен, ему явно казалось, что на его территорию ворвались посторонние, они ему что-то должны, не наоборот. Но при упоминании мертвых девушек он почувствовал себя неуверенно.

Таиса пока не бралась сказать, что это значит. Возможно, объяснение было безобидное: в глубине души даже Ладынину было жаль умерших. А может, он и сам имел к этому отношение…

Гарик наверняка думал о том же:

– Беседа, похоже, затянется. Предлагаю продолжить ее в более приятном месте!

Темнота над фермой действительно сгущалась. В городе наступление сумерек не так заметно, там загораются фонари, делающие тьму нестрашной и неважной. Но здесь, на фоне белой пелены снега, угасающий свет дня становился очевидным, последнее предупреждение перед тем, как на мир рухнет ночь. Да и мороз крепчал, из леса нужно было выбираться.

Вот только Ладынин будто не понимал этого, он так и стоял на месте, глядя на своих обидчиков исподлобья. Когда Гарик, уже терявший терпение, попытался взять его за руку, чтобы повести за собой, пожилой мужчина отшатнулся от него и с удивительной прытью рванул к заброшенному зданию фермы.