Шрифт:
— А подождать?! — ему трудно было дышать от всё нарастающего страха и от гнева.
— В том-то и дело, что нет! Плакала, умоляла, билет на поезд совала мне прямо под нос! А я что, рабовладелец?! Говорит, срочно домой ехать надо. Ни жить ни быть. Оксана уж упрашивала её, уговаривала отпуск взять. Нет, и всё. Только увольнение. Больно уж хорошая девушка, жалко такой кадр терять! А ты не знал, что она уезжает?
— Нет, — он сам не понимал, как смог выговорить это.
— Я-то думал, вы с ней…ну сам понимаешь…
Морозов кивнул.
— На билете какое время отправления было?
— А я что, смотрел?! Видел только, куда собралась ехать. Далеко, однако!
Морозов достал смартфон. Расписание. Нужно узнать расписание. Какое там время отправления?
Через её город сегодня два поезда, один ушёл в пять утра. Значит, она собирается уехать на втором.
— И что, все документы оформили? Всё на руки отдали?
— Трудовую отдали. А приказы Оксана ещё не делала, очень всё быстро, некогда было. Договорились, по почте Милане Сергеевне потом отправим, а она со своей подписью обратно пришлёт. Век электроники, но без почты мы никуда, и бумажные носители, по-прежнему, самые надёжные.
— Пусть Оксана Юрьевна пока не делает приказы. Я верну Милану Сергеевну. Пожалуйста! Хорошо?
— Хорошо, — главный взял трубку с телефона внутренней связи. — А что оформить?
— Отпуск без сохранения заработной платы, дня на четыре. Это на случай, если я сейчас не успею.
Морозов быстро пошёл к двери, скрылся за ней, не прощаясь.
Отдав распоряжение менеджеру по персоналу, главный тяжело вздохнул, вытер платком вспотевшую лысину и посмотрел в окно на весеннее небо.
— Весна, — мечтательно сказал он сам себе и сдвинул очки на лоб. — У всех любовь. Тоже, что ли, влюбиться?
Потом он вспомнил свою жену, с которой прожил уже больше сорока лет, и которую слегка побаивался, опустил очки на нос и уткнулся в документы.
Глава одиннадцатая
Милана сидела у окна в плацкартном вагоне, стиснув в руке носовой платок.
Какое красивое, синее небо сегодня! Весна…
Почему в мае с ней всегда происходят какие-то тяжёлые события?!
«Папа! Когда я обещала тебе, что никогда не упаду духом, я не думала, что мне будет настолько больно! Очень больно, папа! И я упала духом, кажется… Видимо, у меня уже никогда не будет всё хорошо».
Милана не спала всю ночь. Знала, что он в гостиной, прислушивалась. Он так и не ушёл, только утром встал на работу по будильнику.
…Она знала, что сможет спокойно собраться и уехать. У Никиты конференция в НИИ за городом, а это значит, что до вечера у него будет выключен телефон, и никто из института ему не сможет дозвониться.
Утром она собрала сумку и поехала на вокзал. Билет купила через интернет ещё ночью, забрала его в кассе. Оставила сумку в камере хранения и поехала увольняться. Это была самая сложная часть плана — уговорить всех в институте, чтобы её уволили без отработки и прямо сейчас.
Всё получилось. Всё удалось. Только легче не стало. По-прежнему холодно настолько, что зубы стучат. Ей стало холодно ещё во время их разговора, она так и не смогла согреться с тех пор.
Интересно, на Байкале ещё есть лёд? Милана надеялась, что уже совсем нет.
А ещё интересно, как Никита воспримет её отъезд? Испытает облегчение и обрадуется, как обычно? Или хоть немного будет сожалеть о том, что она исчезла из его жизни?
Исчезла, даже не обняв на прощание. Не почувствовав снова тепло его объятий.
Вспомнив о Никите, она вновь заплакала. Платок и так уже весь солёный, наверно. А пока нет времени искать другой.
— Провожающие, просьба покинуть вагон! — мимо прошла бойкая, ярко накрашенная проводница. — Выходим, выходим! Скоро отправление.
«Ну вот и всё».
Милана слышала, как проводница крикнула: «Мужчина, вы куда? Провожающим уже нельзя!», и потом стали нарастать какой-то шум и суета. Но ей и в голову не пришло отнести это на свой счёт.
От горя и бессонной ночи она ничего не соображала, слышала всё словно издалека.
— Лана!
Она резко обернулась, но сначала почему-то увидела ярко накрашенное лицо возмущённой проводницы.
Потом Милану схватила сильная рука.
— Лана, вещи где? Быстрее!
Хлопая глазами, она поднялась и указала на сиденье.
— Только эта сумка? Всё?
— Да.
Он достал сумку, так и не отпуская Милану, и быстро потащил к выходу из вагона и сумку, и её. Она еле успевала переставлять ноги.
Только когда они оказались на перроне, и Никита, поставив сумку, схватил Милану на руки и прижал к себе, что было сил, она поняла всё.