Выхожу из кабинета, достаю телефон. Пропущенный от Розы.

Отправляюсь к себе в комнату, на ходу думая набрать её или нет.

— Тарас, придержи, пожалуйста, дверь, — просит Елена.

У неё в руках поднос с ужином.

— Кому это?

— Розе, — удивляется.

Чёрт! Я и забыл совсем, что она почти весь день голодная. На заправке только купила пачку чипсов и хрустела всю дорогу до дома.

— Давайте, я отнесу, — предлагаю помощь.

— Ой, вот хорошо! А то у меня печенье в духовке, а Леська сбежала уже.

Поднимаюсь наверх, стучу в комнату Розы. Тишина. После очередного молчания приоткрываю дверь. Вломиться в наглую — некрасиво.

Цветочек лежит на кровати звёздочкой лицом вниз и сопит во сне.

Сморило… Ещё бы! Так её измотать. Растягиваю непроизвольно улыбку.

— Что там? — раздаётся сзади голос Волошина.

— Елена попросила ужин отнести Розалии Александровне, а она уснула… — быстро нахожу ответ.

— Нечего её тревожить! Пусть отдыхает! Захочет — попросит!

— Понял! — и иду вернуть поднос на кухню.

— Отказалась? — смотрит Елена на тарелки.

— Спит.

— Что ты с ней сделал? Она не притворяется, как утром. У неё действительно что-то болит.

— Всё. У неё болит всё. Я её в спортзал возил грушу попинать.

— И из-за этого глаза зарёванные? — ставит руки в боки.

— А это психологическая разгрузка… Мы отрабатывали освобождение от скрытых обид.

— Чаво? — коверкает буквы.

— Не заморачивайтесь, — отмахиваюсь. — Я больше не нужен, так что пойду спать. Спокойной ночи.

— И тебе, — провожает меня тяжёлым недоверчивым взглядом.

В отличие от Розы, я так быстро отрубиться не могу. Всё прокручиваю в голове произошедшее за день.

Первая мысль, когда увидел Волошина в гостиной, — подойти и расхерачить ему морду в фарш. Чтобы знал, что над девочкой измываться — это до поры до времени. Найдётся тот, кто защитит, а не будет стоять и бесстрастно смотреть на её побои. С трудом себя сдержал.

Надо сломать их привычный уклад семейной жизни. И из терпеливой овечки Розы сделать когтистую пантеру. В ней есть этот потенциал, глубоко, но есть. Просто она ещё это не почувствовала.

Со мной она себя ведёт более уверенно и раскованно, может включить характер. Пока ещё совсем девчачий, но мы выкроим из неё что-то более тяжёлое.

А ещё я до безумия хочу показать ей, что любить её можно по-другому. Нежно, без агрессии. Беречь, как нечто бесценное.

Эти глаза… Губы…

Как же их хочется целовать…

Я загоняю себя в фантазии. Меня ломает…

Ааа!

Как держаться?! Я сдохну!

Матрас подо мной жёстко изнасилован.

Засыпаю в обнимку с подушкой, представляя, что это мой Цветочек.

Мой?

Мой! Я это чувствую.

Утром, сидя на подоконнике в кухне, пью свежесваренный ароматный кофе, который приготовила Елена. Залипаю в окно.

Идёт снег. Сегодня тепло и безветренно. Снег большими хлопьями быстро укрывает огромную территорию двора у особняка.

Рабочий старается разметать, но у него плохо получается. Пока почистил в одном месте, другое уже снова замело.

Люблю наблюдать за людьми из окон. Особенно когда дома ты один. Там, за стеклом кипит жизнь, а ты словно остановился и завис в безвременном пространстве. Единственное, что напоминает тебе о том, что это не так — тиканье часов на стене.

Время идёт, ты стоишь. И смотришь, как оно идёт мимо тебя… Почему сейчас я остро почувствовал, что не хочу так больше. Не хочу терять время напрасно. Я должен ускориться.

— О чём медитируем Шип? — повышенный тон Волошина приводит меня в себя.

Соскальзываю с подоконника и вытягиваюсь.

— Так… Ни о чём…

— Моя жена ещё спит. Я в офис. Если что-то захочет, то выполнить ВСЁ. Понял?

— Конечно, — соглашаюсь.

А если она меня захочет? Тоже выполнять?

Хихикаю в голове своим мыслям.

— Вернусь поздно, у меня сегодня несколько встреч и деловой ужин.

— Хорошо.

— Башкой мне за неё отвечаешь! Вкурил? — яростно тыкает в меня пальцем.

— Более чем.

— А ты немногословен, — усмехается и уходит.

Я возвращаю пятую точку обратно на подоконник.

Минут через десять в кухне появляется заспанная и зевающая Роза. Увидев меня, бодрится.

— Как самочувствие? — интересуюсь.

— Лучше.

— Не завтракай. У тебя пробежка в спортзале на беговой.