Михаил рассказывал Тасе истории обо всем, чего только ни касался взгляд. Он словно торопился околдовать ее своим восторгом, заразить своей радостью.

— Эх, Киев-город! Город чудесный, город прекрасный! Вон там лавра пылает на горе, а Днепро, неописуемый свет! Травы! Сеном пахнет! Склоны! Долы! — Он нагнулся над парапетом смотровой площадки и вдруг резко обернулся к ней: — Таня, ты просто не понимаешь, какой сегодня особенный день. Май — это мой месяц. Я родился в мае! Это же чудно! Можешь не сомневаться, именно этим месяцем, а не январем начинается год, начинается жизнь вообще. Первыми в киевских садах зацветают абрикосы, а потом буйное цветение садов и парков охватывает весь город. И кончается это празднество цветением каштанов… Сюда собираются перевести столицу, и не только Российской империи, а всей Европы. Конечно, это будет не так скоро. Ты улыбаешься, ты мне не веришь. Таня?

— Я просто улыбаюсь. Улыбаюсь, и все! Хотя… Каштаны уже цветут вовсю. — Она посмотрела на розовеющие в густой листве свечи. — И от мая осталась совсем капелька.

— Но ведь ты же скоро не уедешь? Пойми, это невозможно! Должно произойти нечто чрезвычайно важное! Только не спрашивай сейчас. Это тайна.

Она вопросительно посмотрела на него, и он опустил глаза.

Тася слушала своего нового знакомого и не знала, смеяться или удивляться. То ей казалось, что он подшучивает над ней, то было совершенно очевидно, что юноша распустил хвост павлином и старается изо всех сил ей понравиться.

— И еще тебе важно знать кое-что. Вот вернешься и будешь всем рассказывать. В Киеве самые благоустроенные, самые лучшие бесплатные приюты для неимущих матерей и младенцев. Честное слово! Хочешь, пойдем посмотрим, у меня мать там работает! Нет, лучше потом. Вообще у нас тут самые щедрые меценаты. Разжиреет такой пузан — и ну подарки городу делать: то фонтан, то сквер, то гостиницу, то сиротский дом или больницу построит городу. И радости прет — прямо марш Радомеса из «Аиды» гремит. Помнишь? — Там, та-ра-ра-рам-там-там… — Он напел бравурный мотив.

— Я бы тоже что-нибудь подарила! Если бы была очень богатая.

— А что? Что ты подарила бы, Тася?

— Ой… Еще не знаю. Много всего хочется. Ну… Беседку над Днепром! Мраморную.

— Уже есть. И не одна. Мы завтра там будем. Именно! Завтра — у нас пикник на Днепре! Надо ехать утром. — Он взял ее за руки: — А подарок? Подарок городу?

— Ты такой быстрый, я даже не успеваю все осмыслить… Хорошо: театр, фонтан… Нет, лучше твое скульптурное изображение… — она прыснула, таким ошарашенным, совершенно мальчишеским стало его разгоряченное лицо. — Извини, я пошутила. Можно еще подумаю? Мы же не все осмотрели.

Он назвал ее Тасей, словно давнишнюю знакомую. А как смотрит! Втрескался! Честное слово, втрескался! Она поправила выбившуюся из-под шляпки волнистую прядь и взглянула из-под ресниц:

— А куда мы теперь направляемся?

— Вообще-то всем гостям прежде всего показывают Киево-Печерскую лавру. Вон золотые купола в небо врезались. Но я решил, поведу тебя в лавру только после того, как ты дашь мне клятву.

— Боже мой, — испугалась Таня, — у нас православная семья, и я… — она показала висящий на цепочке крестик, — на Пасху постилась и причащалась.

— Не в этом дело, — строго сказал Михаил. — Тебя бы пустили в лавру, даже если бы ты была арабской принцессой. Ты должна сделать вот так, — он показал перекрещенные пальцы правой руки, — и сказать: «Самый лучший город мира — Киев! Клянусь!»

— Ой, да хоть сейчас… Знаешь, я ведь вообще мало где бывала.

— Тогда клятву ужесточим: «И даже побывав во всех без исключения странах, смогу присягнуть…»

Тася была готова произнести ужесточенный вариант, но Миша остановил ее, охваченный новой идеей:

— Не сейчас! Сейчас я тебя в лавру все равно не поведу. Я поведу тебя… Угадай! Да нет, никаких музеев. Хватит бегать по городу, пора и честь знать. Я приглашаю вас, очаровательная Татьяна Николаевна, отобедать со мной в одном из самых экзотических мест города. Вам повезло, мадемуазель! Перед вами тонкий знаток красивой жизни. Вы… Вы любите красивую жизнь?

— Жутко люблю!.. Ну как в фильмах с Верой Холодной. Колонны такие, ковры и занавеси сплошь золотые! А она шикарная женщина! И вообще… Ты любишь ходить в кино?

— Понимаешь… у меня много иных увлечений и занятий. — Гимназист устремил на нее взгляд опытного ловеласа. — Так выбирайте ресторацию, мадемуазель. Замечу, в жаркую погоду трапеза проходит веселее поближе к воде. В Киеве три постоянных летних увеселительных сада: Шато-де-Флер, Сад минеральных вод — вдоль Владимирского спуска, и «Эрмитаж», но это на Трухановом острове, туда надо плыть. Кроме того, есть Царский и Купеческий парки. Везде имеются ресторации с водяными эффектами.

— С эффектами?! — Глаза Таси округлились. — Может… может, пойдем в Купеческий… Там, наверно, не так дорого? В смысле эффектов. — Дома Тасю приучали к экономии, а слово «эффект» намекал на что-то уж совсем дорогостоящее.