— Мы тоже на месте не сидим, — парировал Кожин претензию офицера. — Завтра у нас таких отрядов будет несколько десятков. К этому ещё прибавьте технику, способную передвигаться в зонах. А также у нас начали появляться первые прорывы в технологиях в результате экспериментов с осколками. Будьте спокойны, товарищ генерал, американские диверсанты не смогут покинуть Путоранский заповедник. По крайней мере без нашего согласия.

— Надеюсь, вы правы, Константин Юрьевич, — покачал головой генерал.

— А что у нас с базой? — спросил министр обороны. — Нашли, кто помог осколку устроить тот импульс?

— Подполковник Кудрин прислал девять фамилий людей, которых нужно внимательным образом изучить, — ответил Кожин. — У него есть версия, что это была американская диверсия. Разумеется, это маловероятно, есть и более правдоподобные варианты. Но в нашем деле ничего исключать нельзя.

— И что это за «более правдоподобные варианты»? — уточнил министр обороны.

— Кудрин считает, что это сделал кто-то из боевых отрядов, которые вчера попали под импульс во время миссий. Есть мнение, что кто-то из них поддался влиянию астероида, но при этом смог сохранить рассудок. То есть не сошёл с ума, как это произошло с Неделиным и Ковригиным. Вместо этого боец спокойно вернулся на базу, не привлекая к себе внимания. А затем отключил охранную систему осколка. А то, что система была именно отключена, подтверждают технари, которые её и создавали.

— Выходит, под подозрением целых семь отрядов. Почти пятьдесят человек, — покачал головой министр обороны. — Удалось кого-нибудь отсеять из этого списка?

— Да, вот взгляните, — Кожин протянул лист бумаги министру обороны.

Тот глянул на имена:

Ларионов Максим Александрович (старший сержант, отряд №1)

Анна Степановна Бирюкова (рядовая, отряд №1)

Сергей Васильевич Воронов (рядовой, отряд №1)

Жуков Мирон Сергеевич (сержант, отряд №3)

Васильев Михаил Игнатьевич (капитан, отряд №4)

Пращин Павел Герогеевич (рядовой, отряд №5)

Пушкин Василий Сергеевич (капитан, отряд №8)

Вертухов Павел Андреевич (сержант, отряд №9)

Семёнов Остап Евгеньевич (рядовой, отряд №9)

Основной Марат Тимурович (старший сержант, отряд №12)

Королёва Мария Андреевна (рядовая, отряд №12)

Андрей Петрович Кулаков (капитан, отряд №13)

— Вижу несколько знакомых имён, — нахмурившись, произнёс министр. — И даже Ларионов здесь. Насколько я помню, это ведь он спас базу от последствий импульса. Вы уверены, что ему место в этом списке?

— Я вам больше скажу, товарищ генерал, — кивнул Кожин. — Ларионов — основной подозреваемый в этом деле. Ведь только он способен разговаривать с осколком. И кто знает, о чём он там с ним уже успел договориться.

— Будете проверять его, Константин Юрьевич? — с прищуром посмотрел министр на секретаря.

— Да, уже занимаемся, — подтвердил тот. — Есть у нас один учёный с очень интересной способностью. Представляете, он умеет проецировать в голове события прошлого всего лишь со слов собеседников. Посмотрим, поможет ли ему этот дар определить, кто отключил охранную систему осколка…

Войсковая часть проекта «Вторжение».

Аномальное время — 13:56.

По пути в лабораторию я размышлял над словами «Пороха».

Сейчас мне почему-то казалось, что я слишком малое значение придал новости о том, что Порохов является потенциальной башней. А башня, как ни крути, самый серьезный противник в любой зоне. По крайней мере, в перспективе.

Да, нам ещё не попадались такие башни, которые доставили бы нам много проблем. Были твари и пострашнее. Но мы знаем самое главное о башнях — они стремительно развиваются. При первой встрече в деревне такой враг был слаб и очень уязвим, несмотря на свой силовой щит. На свиноферме башня уже поднялась на ноги прямо на наших глазах. И её было гораздо сложнее уничтожить. Хорошо хоть РПГ у нас был. А в небоскребе научного центра башня устремилась к нам почти сразу, как мы прибыли. Мы тогда даже в зону не успели зайти, как встретились с тем джаггернаутом. И он оказался самым крепким из всех.

Если следовать этой логике, на следующей миссии такой враг может нас очень сильно удивить своим уровнем развития. И хлопот доставит столько, что мы можем не вывезти.

Был ещё один момент. Я вспомнил, как «Порох» на свиноферме настаивал, что башню обязательно нужно уничтожить. И даже больше, утверждал, что вообще все башни, которое попадаются на пути, надо непременно убивать. Тогда я на это внимания не обратил. Наверное, решил, что это такие меры безопасности. Но сейчас я вижу в его словах больше смысла. А вдруг наш командир уже тогда что-то понимал о своём башенном даре, но не говорил нам об этом?