Он сплюнул наземь и сказал спокойным тоном:

— Давайте уже кончайте быстрее. Максимально безболезненно, как обещали.

Штанский и Псих переглянулись.

— Давай? — не то предложил, не то скомандовал обезьяну кланлид. — Тебе качаться надо, а за него прилично отсыплют.

Псих медленно покачал головой.

— Я теперь монах, мне ТАК нельзя. Делай сам.

— Как скажешь, — пожал плечами Штанский и Черный Лев вдруг мешком осел на землю. Черт его знает, что сделал кланлид, но смерть наступила мгновенно.

Штанский вроде бы ни с кем не разговаривал, но буквально через несколько минут в воздухе открылся портал, из которого принялись выскакивать люди и демоны в форме клана Штанских.

— Приберите здесь все, — распорядился кланлид. — Этих двоих — на Рикарда, сдадите Коту по описи. В зиндане сидят трое пленных — освободить, накормить и напоить. Их шмотки и лося — не трогать. Все, выполняйте.

Он повернулся к Психу и спросил:

— Не знаешь, здесь какая-нибудь харчевня есть?

Обезьян пожал плечами:

— Понятия не имею. Должна быть. Даже наверняка.

— Пойдем, поищем. Я тут подумал — если я возобновлю прием на полчаса позже — ничего страшного не случится. Пойдем, Хан, помянем новопреставленного Барсика. Вот же, блин, упрямый старый пердун. Нас и так практически не осталось, а тут еще он.

Потом остановился, подумал и сказал убежденно:

— А красиво помер старый кошак. Хотел бы я так же уйти. Зуб даю — вот там наливают!

И он некультурно показал пальцем.

(в которой наши герои наконец-то добираются до большого города)

с. Калмаш

Тукаевский сектор,

Локация Татарстан

55°43? с. ш. 52°37? в. д.

— Тот, не спи! Толстому волку уйти не дай! Толстого, говорю блокируй! — орал Жир, взвизгивая как поросенок, которого ловят в хлеву. Сам свин при этом дрался сразу с тремя демонами, но, как мы видим, умудрялся еще посматривать по сторонам.

Тоту, правда, было ничуть не легче — у него также было три противника, один из которых — упитанный волчара — действительно явно собирался ударить по тапкам и шарил глазами по окрестным кустам.

— Он слабый и медленный! Если хочет — пусть бежит! — прокричал Тот Жиру. — Потому что мы — монахи, и не должны забирать лишние жизни!

Потом подумал, и добавил:

— Без особой нужды.

— Ну да, конечно! — язвительно парировал свин. — А выкуп за жизнь мы с кого брать будем? У нас припасов осталось, как в той детской книжке — три корочки хлеба. Нам жрать нечего, а этот пленных выпускать собрался.

Свин сплюнул и выдавил из себя самое страшное ругательство:

— Альтруист!

— Как ты меня назвал?! — взвился бывший сом. — А ну, повтори!

Расслабленная беседа приятелей объясняется просто — и тому, и другому, противники и в подметки не годись. Каждый из них давно мог бы прикончить своих врагов, но Четвертый в последнее время буквально проклевал всем троим боевым монахам мозги, требуя прекратить бесконечную череду убийств.

Кровожадность Психа, Жира и Тота объяснялась просто — все окрестные демоны как с цепи сорвались. Все банды, встречавшиеся паломникам по пути, тут же обнажали оружие, и с криком «Это они! Гаси их, братва!» активно пытались прикончить паломников. Похоже, Система не оставляла попыток загнобить путешественников и раздавала на них жирные квесты на всем пути следования.

В итоге от самой Уфы отряд шел в непрерывных боях и каждодневных драках. Немного передохнуть удалось только в Мензелинске — город держали люди, а городской голова симпатизировал проекту Штанского, поэтому квест не принял.

Но нет худа без добра — в этом ежедневном рубилове каждый из бойцов неплохо прокачался. Ну, до тех пор, пока Четвертый убивать не запретил. Но ушлый Жир и здесь умудрился не остаться в накладе и начал требовать с побежденных выкуп за сохранение их ничтожной жизни. Жирный свин насобирал уже довольно много добра и его слова о трех корочках хлеба были несусветным враньем. У него даже варенье в трехлитровой банке имелось.

Беседа двух паломников была прервана появлением Психа, который привел за шиворот главаря банды. Ну как — «привел». Предводитель местных хулиганов, здоровенный черный медведь со смешными круглыми ушками была раза в три крупнее обезьяна. Поэтому Псих летел за плечом пленного атамана как фея Динь-Динь, левой рукой вцепившись в мохнатый загривок, а правой — угрожающе постукивая посохом по макушке медведя.

За ними на Драке ехал Четвертый.

Все, не сговариваясь, прекратили драться и с интересом уставились на пришедших.