Маленький звоночек над дверью легко звякает, когда она входит внутрь. Доротея, хозяйка, отрывается от швейной машины и машет в знак приветствия, бормоча что-то вроде «Привет, дорогая». Ее рот набит булавками.

Люси улыбается и ждет.

— Ты рановато, — наконец с улыбкой говорит Дот, вынув булавки изо рта.

— Да, немного волнуюсь.

— Еще бы! Оно там висит, — говорит Дот и кивает в сторону примерочной. — Проходи и зови, если потребуется помощь.

Минут через пять Люси раздвигает занавески примерочной и выходит к большому зеркалу.

— Ну как?

— Прекрасно! — отвечает ей Дот и поправляет подол. — Идеально!

Длинное платье ярко-алого цвета. То, что нужно. Люси проводит ладонями по шелку и радуется тому, как хорошо он лежит на ее фигуре. Она случайно увидела это платье в витрине винтажного магазина в Бристоле и сразу поняла, что оно должно принадлежать ей. Это и вправду самое красивое платье из всех, что когда-либо были у нее.

— Дот, это просто чудо какое-то. Оно как будто на меня сшито.

— Возможно, так и есть, — улыбается ей хозяйка. — Ты же собираешься всех ослепить в субботу. Будешь выглядеть сногсшибательно.

Люси молча соглашается с ней, внимательно глядя на свое отражение в зеркале, и слегка хмурится. Да, собирается.

Дот заворачивает платье в папиросную бумагу и осторожно кладет в большой картонный пакет. У двери они с Люси расцеловываются.

— Я желаю вам любви и счастья на всю долгую совместную жизнь!

Люси в порыве благодарности крепко обнимает ее. Так крепко, чтобы та не заметила слезы, предательски навернувшиеся на глаза.

Слишком легкий большой картонный пакет с шелковым платьем, которое немногим тяжелей папиросной бумаги, обернутой вокруг него, колышется в такт шагам и легонько ударяет Люси по бедрам. Она проходит мимо высокого каменного обелиска на Квинс-сквер и чувствует, как к горлу подкатывает тошнота. Опираясь на железную ограду площади, она глубоко вдыхает несколько раз, чтобы успокоиться, замечает пустую скамейку неподалеку, добирается до нее и садится чуть сгорбившись в ожидании, когда же наконец отпустит.

Ветер шелестит в кронах вишен, листья как будто шепчут: давай, скорей, торопись. Но она не мо жет. Пока — не может. Она делает несколько глубоких вдохов и пытается сосредоточиться на прохожих. Вот идет мужчина в темном костюме, спина прямая, в руках покачивается портфель. Две седоволосые дамы в косыночках обсуждают погоду. Молодой человек в наушниках качает головой в такт неслышной музыке. Женщина толкает впереди себя коляску со спящим малышом. Они проходят мимо, плюшевый синий мишка падает к ногам Люси.

— Извините, — говорит она, — вы уронили.

— Спасибо, — отвечает женщина и, оставив коляску, возвращается к скамейке. — Это была бы страшная катастрофа. — Она аккуратно пристраивает мишку возле ребенка, заодно поправляя одеял ко.

Люси внезапно начинает плакать.

— Ой, вы в порядке? — спрашивает оторопевшая женщина.

Но Люси не в силах ответить ей.

— Может… может, кому-нибудь позвонить?

— Простите, — наконец говорит Люси.

Женщина беспомощно оглядывается вокруг, подкатывает коляску к скамейке и предлагает:

— Я могу посидеть с вами немного. Хотите?

Люси кивает, вытирает глаза и вдруг, внезапно для самой себя, говорит:

— У меня свадьба в субботу.

— Ой, — удивляется незнакомка, — это же замечательно… Или нет? — уточняет осторожно.

Люси кивает. Немного порывшись в сумочке, женщина протягивает ей салфетку:

— Простите, это все, что у меня есть. Вы сейчас, должно быть, чувствуете себя немного… обескураженно?

Люси внимательно оглядывает Квинс-сквер, деревья, листья на этих деревьях, сразу весь мир, который сосредоточивается сейчас вокруг этой скамейки, и отвечает:

— Знаете, я чувствую себя так, будто сижу на каких-то чертовых качелях. Еще совсем недавно свадьба казалась отличной идеей, но сейчас… сейчас я в этом совсем не уверена.

— У вас есть варианты?

Люси сморкается и пытается подобрать слова, чтобы объяснить, что у нее сейчас на душе.

— На самом деле Том очень хороший. Он добрый, щедрый, всегда стремится сделать все правильно…

— Может, я, конечно, и сумасшедшая, но мне кажется, только этого достаточно, чтобы выйти за него замуж. — Незнакомка смотрит на тонкое золотое кольцо на своем безымянном пальце. — Я хорошо помню последние дни перед свадьбой. Тоже были жуткие качели — от эйфории к депрессии и обратно, не говоря уже о том, что все остальные тоже были на взводе. Даже не знаю, почему мы все так одинаково это переживаем.

— Вот и я не знаю, — устало кивает Люси.

— Мы с вами совсем незнакомы, поэтому вам покажется, будто мне легко говорить, но все же, если вы его любите и уверены, что это взаимно, постарайтесь не беспокоиться обо всем остальном. Вы станете хорошей семьей. И со временем будете еще больше любить друг друга, но уже как муж и жена. Нет ничего важнее этого.

— Спасибо вам, — отвечает Люси и снова улыбается.

Незнакомка кладет ей на руку свою ладонь.

— А когда родился малыш, — она кивает в сторону коляски, — я первые полгода только и делала, что постоянно рыдала. То от радости, то от грусти. Самые важные моменты в жизни часто вызывают у нас слезы.