Забавно — вроде бы я даже скучаю по тебе иногда. Порой мне кажется, что даже сильно. Но когда я увидела тебя на вечеринке, увидела выражение твоего лица — меня это задело, Орла. Я понимаю, что ты передумала. Ты сама развязала эту ситуацию, когда сделала выбор в свою пользу. Но теперь ты считаешь себя жертвой, или героиней, или и той и другой. Хотя не будем забывать, что ты буквально чуть не убила ее. (Гордишься мной за то, что я к месту использовала «буквально»?!?)

Ты намного умнее меня, но я понимаю одну вещь, которая тебе всегда была недоступна. Нет никаких героев, или жертв, или злодеев. Ни в нашей ситуации, ни вообще. Я знаю, что в глубине души ты это осознаешь: все дело в монтаже или, если хочешь, в редактуре. Флосс

— Откуда мне знать, что ты прочитала все как есть? — огрызнулась Марлоу, стоило Хани замолчать. — Ты меня за нос водишь? Если да, то я могу освежить эту штуку у тебя на лице.

Хани медленно подняла руки, словно чтобы не испугать Марлоу.

— Я не вожу тебя за нос, — произнесла она.

У Марлоу застучала кровь в висках. Она представила, как ее мать в молодости сидит и пишет это письмо.

Мать, которая не была ее матерью, если Марлоу все поняла правильно.

Но ведь Грейс не сказала, что Флосс не ее биологическая мать…

Потому что Марлоу попросила дизайнеров не брать ее гены.

Потому Грейс и заметила только то, что ее отец ей не отец.

Она видела только половину картины.

А эта женщина, Орла Кадден? На запрос о которой в Архиве Марлоу получила призрачный ответ «404, не найдено». Она сопоставила факты: Орла была подругой матери, соседкой по квартире, сателлитом в ее жизни. И она пришла к Марлоу — на какой день рождения? Ах да. Она вспомнила. На тот, который Флосс снимала, чтобы отослать запись в Созвездие. Марлоу похолодела от мысли, что Орла была там, стояла в холле так близко, что можно было коснуться ее.

Так эта женщина, а не Флосс была ее настоящей матерью?

Марлоу смяла и снова разгладила листки, глядя на рукописный текст.

— Ты знаешь, что такое «четыреста четыре»? — спросила она Хани.

Хани указала на письмо.

— Применительно к ней? Она четыреста четыре? — Марлоу кивнула, и Хани со вздохом ответила: — Это значит, что она живет в Атлантисе. Это недалеко отсюда, но, разумеется, попасть туда невозможно. — Марлоу, видимо, смотрела на нее пустым взглядом, потому что Хани спросила: — Ты ведь знаешь про Атлантис?

Марлоу подумала, но ничего не пришло в голову.

— А, ну да, может, и не знаешь, — сказала Хани. — Вас, наверно, этому не учили. Было бы нецелесообразно.

Марлоу провела большим пальцем по тисненным на верху листа маргариткам.

— О чем ты думаешь? — мягко поинтересовалась Хани.

Теперь Марлоу смотрела на бумагу иначе, чем на Двадцать первой улице. Тогда она относилась к ней как к краденой вещи, теперь же знала, что это подарок. Письмо по праву принадлежало ей. Сейчас она думала, что в детстве ей бы понравилась эта бумага.

* * *

Когда они вернулись в квартиру Хани, Дэвид, по приказу хозяйки, весь день крутился вокруг Марлоу, стараясь всячески утешить ее. Непрестанно приносил ей вегетарианскую еду, травяной чай и натуральные масла для втирания, так что Марлоу в конце концов сама себе опротивела.

Атлантис. Она снова и снова прокручивала это название в голове вместе со словами Хани: «Это недалеко отсюда». Она не знала, как попасть туда, но вознамерилась сделать это во что бы то ни стало. И Марлоу начала собираться.

Вошла Хани, чтобы осведомиться, как она себя чувствует, взглянула на вещи, потом на лицо Марлоу и сказала:

— Я все устрою.

— Совсем необязательно, — начала Марлоу, но остановилась: Хани сделала выпад в ее сторону. Это был неистовый и пугающий рывок. Однако она каким-то образом умудрилась, подняв в движении руку, перераспределить силу и коснулась плеча Марлоу непринужденным дружеским жестом, хотя от глаза Марлоу не ускользнуло, что она сильно, до белизны костяшек, сжала кулак.

Хани издала неестественный смешок.

— Ой, брось, — произнесла она слишком громко. — Разве ты знаешь, как добраться до Атлантиса? Вряд ли.

У нее есть один знакомый, объяснила она, который сможет отвезти Марлоу к Орле. План был такой: парень заберет ее завтра перед восходом солнца. К рассвету они доберутся до Атлантиса и преспокойно пересекут границу, а охрана даже не пикнет, поскольку машина будет послана от имени Хани Митчелл, принцессы приватности. Руководители Атлантиса ценят ее работу, даже если она слегка напоминает коммерческий вариант их собственной.