Как странно, пришло на ум Марлоу, что лицо мужа расплывается у нее в сознании и она никак не может точно вспомнить его черты, в то время как лицо Хани ей видится предельно ясно, вплоть до неровных краев шрама.

— Ты поборница приватности, — медленно произнес Эллис, словно считал Хани феноменально тупой, — а хочешь, чтобы я передал тебе главную рекламную компанию Созвездия, которая существует, чтобы продвигать реалити-шоу.

Марлоу услышала тихий скрип кроссовок по гравию. Хани не обезоружил его ответ, она встала и предприняла новый натиск.

— Это очень просто, — сказала она. — Тебе нужна только подходящая история, и половина ее уже разыгралась. Мы с Марлоу встретились через столько лет. Примирились. Она видит, чем я занимаюсь. Она делает открытие. Она приехала сюда, чтобы взвесить достоинства приватности.

Эллис фыркнул, но с заметным по его тону любопытством спросил:

— И что потом?

— В конце концов она не принимает частную жизнь, — объяснила Хани. — Возвращается домой. Выбирает Созвездие, но то, что я ей рассказала, меняет ее. Она считает, что ее подписчикам — шестнадцати миллионам тремстам тысячам, по моим последним подсчетам — сам бог велел сделать тот же выбор. Итак, я становлюсь ее спонсором, и ее фанаты волей-неволей узнают все обо мне и о приватности. — Послышался скрип гравия — Марлоу представила, как Хани поворачивается, чтобы взглянуть на Эллиса сверху вниз.

— Можешь ты мне объяснить, — нетерпеливо буркнул Эллис, — что именно я буду с этого иметь? Зачем тебе я? Учитывая объявленную охоту, она здесь надолго не задержится, сама вернется домой.

— Полагаю, ты ее недооцениваешь, — ответила Хани. — Я провела с Марлоу пару дней, и знаешь, что я тебе скажу? Ей нравится приватность. Она рассердилась из-за того, что ее снимали, когда она записывала сведения в Архиве. Она вовсю отрывалась на офлайн-вечеринке, которую я вчера давала. Думаю, есть риск потерять ее безвозвратно.

— Да нет, не потеряем, — усмехнулся Эллис, и Марлоу чуть не расхохоталась. «Не потеряем». Значит, с точки зрения Эллиса, Хани имела в виду, что сеть рискует лишиться актрисы. Потеряет ли ее лично он, видимо, беспокоило его гораздо меньше.

— Как там вообще дела, Эллис? — Голос Хани стал ниже и приобрел угрожающие нотки. — Потому что я вижу вот что. Я смотрю записи из «Антидота» с тех пор, как Марлоу сбежала. Твоя компания идет ко дну — из-за твоей жены. Как это отражается на деле? Что думают в «Либерти» обо всем этом бардаке? Дай догадаюсь — слияние приостановлено? А назначения «Истерила»? Слышала, они уже сокращаются? Люди видят, что таблетки так и не вправили ей мозги. — Хани низко и пронзительно присвистнула. — Хреновое зрелище бродвейского масштаба, Эллис. А твое имя в бегущей строке.

— Ничего, охота поможет… — начал Эллис.

— Охота провалилась! — крикнула Хани. — Два жалких сообщения на многомиллионный город. Это очевидно: только я знаю, где Марлоу. А раз так, позволь мне высказать свое мнение: вряд ли она сама вернется домой.

Марлоу затаила дыхание. Солнце садилось в расщелину за ее спиной. Она закрыла глаза и, сжавшись у стены, позволила закатным лучам окатить ее вечерним теплом.

— Ты во всем права, — сказал Эллис. — Кроме последнего. Неправда, что я недооцениваю Марлоу. Я хорошо знаю, на что она способна. У меня ее яйцеклетки. Это тебе не приходило в голову? Нет? Рано или поздно она вернется. В конце концов, она женщина и не бросит своих детей.

Хани презрительно фыркнула.

— Яйцеклетки — это еще не дети.

— А попробуй сделать детей без них, — спокойно произнес Эллис.

Прижавшаяся к стене Марлоу тряслась так сильно, что кирпичная крошка испачкала ей джемпер. Она вспомнила о том, как Эллис был с ней в кабинете врача. Один из документов, которые она подписывала, гласил, что в ее долгое отсутствие Эллис может распоряжаться замороженными яйцеклетками, как сочтет нужным.

— Если ты не согласишься на сделку, Марлоу уедет в Атлантис, а оттуда она не вернется, — пригрозила Хани. — Ты никогда ее больше не увидишь и всю жизнь будешь играть свое нынешнее дерьмовое шоу. Но скажи только слово — и, когда завтра утром появится водитель, я отправлю его вместо Атлантиса к твоему отелю.

— Ей не добраться до Атлантиса, — уверенно заявил Эллис.

— Глупое предположение, — ответила Хани. — Говорю тебе, похоже, что ее биологическая мать там. Марлоу хочет ее найти. Инстинкт — мощная движущая сила.

— Именно на инстинкт я и полагаюсь, — возразил Эллис. Голос его, как показалось Марлоу, слегка ослабел — видимо, Эллис удалялся. — Уверен, что она захочет увидеть мать, или кто там ей эта женщина, — добавил он, — но не ценой потери ребенка.

— Эллис, — окликнула его Хани. — А если Марлоу не хочет детей?

Вопрос прозвенел в ушах Марлоу, и она обхватила себя руками. А что, если так и есть? Как характеризует ее тот факт, что она не знает ответа, что она ни разу не подумала о своих яйцеклетках, лежащих в морозилке на другом берегу континента? Они не будут храниться вечно. Должна ли она запаниковать и вернуться, как ожидает Эллис? Марлоу мысленно ощупала темный колодец своих дум, разыскивая инстинкт. Ничего не найдя, она почувствовала, как ее ярость впервые обращается против нее самой, и впилась зубами в губу. Решай!