Но кого волнуют такие ограничения, когда есть артефакт для перемещений, созданный в другом мире? Иванна так над ним постаралась, что теперь мне даже местные защитные заклинания нипочём.

Всё дело было в особых портальных камнях, которые создавал для амулета её прошлый хозяин.

— Так, что тут у нас, — рассуждал вслух я, ходя между знакомых стеллажей.

— Нам нужна буква «А». Аномалии, — буркнул из-за спины Морф.

— Словно я сам не знаю, — ответил я, и сам посмотрел на стеллаж под буквой «З». — «Загадки аномалий».

— Не подходит. Давай искать слово «разгадки», — усмехнулась книга.

А вот в букве «Р» ничего про аномалии не было. Поэтому я достал Морфа из рюкзака и поставил на полку первого стеллажа, как раз с буквой «А».

Сам стал бродить по библиотеке в поисках нужных книг. Но ни в одной не было ответа: откуда берутся аномалии. Кажется, что придётся допрашивать богов. А это куда сложнее, чем попасть в личную библиотеку императора Кречета.

Здесь даже дверь была железная, как в сейфе. И до кучи запечатана заклинанием. Так что я никогда до неё не дотрагивался.

Так что вместо занятий по рунной магии в академии Нерпова я сидел здесь и читал всё подряд, что мог найти об аномалиях. Сидел под стеллажом с книгой в руках. И так увлёкся, что не сразу заметил, как вокруг изменился магический фон.

А когда я вскочил и потянулся к амулету, дверь открылась, и мне под ноги покатился круглый артефакт. Я не успел переместиться.

Перед глазами пронеслась вспышка, и я упал, не в состоянии управлять своим телом. Мог разве что двигать глазами.

Вскоре в комнату зашли трое, и один из них грубым голосом сказал:

— Тащите нарушителя в темницу. Наконец-то его поймали!

— Ты глянь на перстень. Из какого он рода? — спросил второй.

— Акулин, — ответил третий голос.

Меня потащили в темницу. Благо, что не волочили по полу, а использовали заклинание левитации.

А я не видел ничего, кроме потолка над собой. Надо сказать, что люстры во дворце императора были роскошные. Снимаю перед архитекторами невидимую шляпу.

Это я пытался настроить себя на лучшее.

Вскоре оказался в подвале дворца. Здесь потолки были уже не такие красивые. Никакой облицовки. Сплошной голый камень.

Дверь камеры со скрипом отворилась, и меня опустили на нары. Затем камеру закрыли.

— Снимаем заклятье? — спросил охранник мрачным басом.

— Нет. Сперва надо выяснить, как он перемещался. А то ещё сбежит ненароком.

Здесь пахло сыростью и плесенью, а я по-прежнему не мог пошевелиться. Чёрт, а всего-то надо дотянуться до амулета.

— Что с ним делать-то? — спросил незнакомый голос.

А мужчина с грубым голосом ему ответил:

— Передам сообщение императору, его же библиотека. А там, как будет время, разберётся.

Часы тянулись очень медленно. А поскольку в темнице не было окон, то я окончательно запутался во времени. Успел дважды поспать, прежде чем дверь моей камеры отворилась.

— Акулин Сергей Александрович, значит, — раздался знакомый голос князя Мышкина.

Вот это я попал. Да с императором и то было бы проще договориться, а для повторного стирания памяти всем окружающим, Иванны рядом не было.

Второй голос мне был не знаком:

— На казнь или поговорите сначала?

Глава 3

Артефакт

— Сперва поговорю, — ответил князь незнакомцу.

На пол камеры что-то звонко упало, и судя по звуку, разбилось, точно стеклянный шар.

Снова перед глазами пронеслась вспышка, и я начал чувствовать собственные конечности. Всё тело онемело. Руки и ноги закололо, как от долгого сидения на одном месте.

Я размял шею и поднялся. Удивительно, но по прошествии долгого времени мне даже есть не хотелось.

— Оставьте нас, — приказал Мышкин охранникам.

— Ваше высочество, но он может быть опасен, — возразил один из них.

— Граф Акулин не посмеет сопротивляться, ведь так? — он обратился ко мне с ехидной улыбкой.

Всем своим видом князь показывал, что в моих интересах не сопротивляться.

— Так, — ответил я.

Можно было переместиться, а затем снова стереть всем память. Однако в этом решении вопроса скрывалось большое «но». Я не мог достоверно узнать, до кого дошла информация о моём заточении, а пропуск хоть одного человека мог запороть всю операцию. Да и сами допрашиваемые могли не знать имён всех, кому известно обо мне.