Фальг резко опустил руку и посмотрел на Юти. Во взгляде юноши было столько силы, что Одаренная едва сдержалась, чтобы не отвернуться. Ей казалось, что она смотрит на солнце в самый яркий день.

— Я сразу увидел, что ты другая. Не такая, как остальные. Они блуждают в сумраке, радуются слабым отсветам лучей солнца, хвастаются своим скудоумием, тщатся обрести истину.

— А я? — серьезно спросила Юти.

— Ты идешь по выбранному пути, но сама не понимаешь этого.

— Как это? — искренне удивилась Одаренная.

— Такое бывает, когда ты взбираешься на высокий мыс, не видя ничего вокруг. И только когда ты поднимаешься, смотришь дальше и замечаешь вдалеке гору. Тогда ты осознаешь, что именно туда тебе и нужно. И я помогу. Для этого ты здесь. Чтобы я помог тебе найти место серому кольцу.

Фальг взял Юти за руку, но его прикосновение было странным. Так мужчины не трогают женщин, желая слиться с ними в одно целое, матери не гладят детей, со всей ласковостью, на которую способны, враги не цепляются за неприятеля, желая следующим движением нанести смертельный удар.

Будто самое холодное солнце в мире коснулось девы. Прошило руку тысячами ледяных иголок, одновременно с этим обжигая. Юти не закричала лишь потому, что оцепенела от ужаса. Никогда и никто прежде не касался ее, не скрывая собственную силу. Захоти сейчас, она могла бы вычерпать ее досуха, и Фальг упал бы на медвежью шкуру, которой был накрыт пол, как иссушенное трухлявое дерево. Это оказалось невероятно странно и волнующе. Подобно ощущениям обретения кольца. Низ живота на краткий миг свело от сладкой неги, которая, впрочем, тут же прошла, оставив ее один на один с обжигающим нечто.

Теперь Одаренная сидела рядом с ярко полыхающим очагом, но понимала — жар этого огня не причинит ей вреда. А пламя меж тем говорило голосом Фальга:

— Мир вокруг нас устроен невероятно просто и сложно одновременно. Он сшит из множества элементов, различных меж собой, но и в то же время сходных.

У Юти после слов «сшит» перед глазами встал образ Фромвика. И пламя в виде сына Рихана Рыбы в этот миг колыхнулось перед ней.

— Не отвлекайся. Постарайся максимально сосредоточиться над тем, что я говорю. Скорее даже чувствуй. Скажи, ты, как дева, наверное, занималась вышиванием или прочим рукоделием?

— Нет, — коротко ответила Одаренная, поставив Фальга весьма в затруднительное положение. Его пламя заметно стихло, а сам сын Рихана Рыбы задумчиво почесал затылок.

— Хорошо, наверное, ты была долго среди воинов и решила обучиться мужскому виду дела. Ювелирное искусство, ковка, гончарство?

И вновь Фальга ожидало отрицательное мотание головы. В свое время Юти бралась за все подряд. Не существовало дела в Райдаре, которым дочь Наместника не занималась непродолжительно и не углубляясь в тонкости. Но нельзя было сказать, чтобы она действительно освоила какое-нибудь ремесло или хотя бы научилась азам.

— Каждый год, перед сезоном дождей, через нас проходили караваны верблюдов, — начала Одаренная. — За надлежащий уход за ними, погонщики разрешали вычесывать их и собирать шерсть, из которой наши женщины пряли после теплую одежду. Одна из них научила меня делать пряжу из той шерсти.

— Не женщина, а мать, — поправил ее Фальг, Аншара ведает каким образом заглянув в самую душу Юти. — Впрочем, это подойдет как нельзя кстати. Осмотри мое жилище.

Юти еще раз взглянула на часть дома Рихана Рыбы, в котором Фальгу была отведена комната. По мнению девы, для взрослого мужчины-воителя обитать вместе с отцом было не самой лучшей идеей. Но и Фальг являлся не воителем, а самым странными Одаренным, которого она встречала в жизни. Не будь дома отца, он бы спал на холодной земле. Не нашел бы пропитания, так не ел бы вовсе. Самое главное для Фальга находилось в его сознании, а не окружающем мире.

Оттого просьба собеседника слегка удивила Юти. Она считала, и не без оснований, что главным убранством комнаты сына занимался непосредственно Рихан Рыба. Устланный шкурами каменный пол, хотя в жилищах внизу, в перевале, их делали глинобитными, у стены широкая лежанка, в середине огороженный камнями очаг, щит над кроватью (наверное, висящий там всю жизнь Фальга). В общем, ровно ничего примечательного. Разве что составленные в углу дорогие для здешних мест книги и рукописные свитки свидетельствовали о незаурядных увлечениях хозяина жилища.

— Теперь представь, что все вещи лишь куски шерсти, которым суждено превратиться в пряжу.

К собственному изумлению, Юти довольно просто смогла это проделать. В ее голове вместо вытянутой комнаты (редкости для северян, которые предпочитали делать дома большими и едиными) с крохотными оконцами предстал дворец отца, стук прядильного колеса и нежные руки матери, поправляющие ее маленькие, неуклюжие пальцы.

— Замечательно, — шелестел над ней голос Фальга. — Не противься прошлому, не пытайся забыть. Оно часть тебя.