Иннокентий замерз. Тонкие ледяные иглы колют лицо, забираются за воротник полушубка. Поежился, чуть приподнял голову. За высокими пнями, в кустах ерника, в пихтачах, за камнями лежат товарищи, окопавшись в снегу. Э-э, вон кто-то, видать, совсем окоченел, привстал на колени и машет руками, хлопает себя по бокам. Вон поднялся еще один. Иннокентий прислушался. Кто-то тихо пел.

Среди лесов дремучих

Товарищи идут,

Они в руках могучих

Носилочки несут.

Носилки не простые -

Из ружьев сложены,

А поперек стальные мечи положены…

«Тише ты, бес, – хочет крикнуть Иннокентий, но уж больно песня хороша, душу греет. Да и поют-то тихо. – Рано пришли в засаду, поморозим людей. Вавила сам замерзнет до смерти, но не пикнет, и всех остальных на свой аршин мерит. Я уж устал дрожать…»

– Чу! Скрип полозьев, – огляделся. Как косачи из-под снега поднялись черные головы партизан. – Ш-ш, прячься, лешак вас задери, – шипел Иннокентий. – Передай по цепи: схорониться, не пялить глаза…

Скрип все ближе. Впереди, на склоне, где залег Вавила, тоже зашевелились,

– Хоронись…

– Уф-ф-ф, – фыркал Ванюшка, обливаясь потом. За ним спускались остальные, устало передвигая ноги.

Ванюшка затормозил.

– Робя! Самарецкие щеки под нами. Пришли!

Припав плечом к стволу кедра, Ванюшка смотрел вниз. Там, по склону небольшого ложка, за камнями, за кустами лежали люди. И на другой стороне по ложку – люди. Далеко, не разберешь кто, но, должно быть, свои… Стреляют?…

Там, на дне долины, творилось что-то непонятное. Дорога забита подводами. Много подвод. Пожалуй, десятка два. И людей много. Кто лежит за санями и, видно, стреляет, кто пытается повернуть подводу назад, кто обрубил гужи, вскочил верхом и понужает что есть мочи. Стрельба продолжалась.

– Ваньша, слыхал, вжикают пули? Дурные, говоришь? А вжикают.

– Э-э, вон кто-то вскочил, винтовкой над головой крутит. Кажись, увяз в снегу.

– Ребя, вниз надо, там наши дерутся!

– Погодь ты, Надо ж разобраться, где чьи. Дуром-то полезешь и на пулю наткнешься, – отмахнулся Ванюшка. – Где же Вавила?

Впервые Ванюшка видит бой со стороны.

– Дураки наши, эх, дураки. Засели б на ту вон скалу, што у беляков за спиной, да как вдарили им по загривку. Недотепы, пра, недотепы…

И тут с той самой скалы, что осталась у беляков за спиной, застрочил пулемет, загремели винтовочные выстрелы.

Выскочил из-за кедра Ванюшка и, как мальчишка, закричал:

– Так их! Взашей им, проклятым! Крой им крапивой по репице. Ага, не по нраву, видать, угощение? Крой их…

Найдя пологий ложок, Ванюшка с товарищами быстро спустился в долину. Короткая схватка с беляками была окончена. Вавила, забравшись на кошеву, кричал, приложив ладони трубкой ко рту:

– Раненых – на подводы… В Притаежное! Патроны, гранаты, винтовки сюда. Товары закопать, наши придут – откопаем. Продукты забрать!

Стоял он, ладный, в новой бекеше из дубленых овечьих шкур. Пушистый приполок от ворота до подола. Стянут ремнем. Залюбовался Ванюшка. «Вот же как, был мужик как мужик, а тут командир…»

– Ванюшка! – окликнул Вавила. – Ты оглох, што ли? Сколько вас вернулось? Где Ксюша?

Но поговорить не удалось.

– Горева поймали! Го-ре-ва!… – раскатилось эхо в горах,

Вавила вместе со всеми бросился навстречу кричавшим.

– Поймали, Вавила, гадов… Спрятались, как зайцы, вон за теми скалами, да давай переодеваться, канальи, – ругался Иннокентий.

Горев стоял перед партизанами. Невысокий, сгорбленный. Обычно щеголеватый, сейчас он выглядел жалко. Старенький полушубок, рваная шапчонка нахлобучена на лоб поварским колпаком. Рядом с ним – широкоплечий Зорин, в шабуре, накинутом на бекешу. Правая рука обмотана грязными бинтами. И это те, кто почти два года держали в страхе Притаежный край, сожгли несколько сел, убили и покалечили сотни людей. Они стоят, сникшие, совершенно не страшные, вызывающие только злость и брезгливость.

– Где ваш отряд, Горев?

Горев молчал. Не из гордости, нет, спазмы сдавили горло. Еще месяц назад он мнил себя чуть ли не спасителем России. Теперь все рухнуло.

– Где ваш отряд? – второй раз спросил Вавила.

Ответил Зорин:

– Вам лучше знать. Для чего задавать такие вопросы?

– Откуда мне знать, что случилось с вашим отрядом? Я требую прямого ответа.

Зорин в тоне Вавилы услышал угрозу.

– Наш отряд… под Синюхой… На него вы спустили снежный обвал.