– Нет, – прошептала она.

– Но вовсе не из-за отсутствия интереса к ней со стороны лондонских франтов, – вмешалась графиня, не разглядевшая краски на лице дочери. – Так вот, могу тебя заверить, Нед, что если не считать премьер-министра, то высшим кругам лондонского общества совершенно нечем похвастаться.

– Приятно слышать это, мадам, – процедил граф, и его зеленые глаза сверкнули, когда он окинул взглядом жену.

Графиня лукаво посмотрела на него:

– По правде говоря, был один человек, которого я находила очаровательным, милорд. Он напомнил мне отчасти тебя в молодости. У него такая… опасная для женщин внешность, такой мрачный, высокомерный взгляд. Я просто не знала, что и думать о нем!

– Кто же это? – поинтересовался граф.

– Сэр Морган Кэри. Если ты помнишь, он был на вечере у Хэверти.

Чарльз кивнул:

– Да, помню. Суровый парень! Не могу себе представить, что он делал на подобном приеме.

– Вы с ним знакомы? – с любопытством спросила Рэйвен.

У Сэйбл перехватило дыхание; она слушала, уставившись в свою тарелку.

– Лично – нет. Впервые я услышал его имя от королевы, когда был в Виндзоре перед самым рождением Лайма. Тогда она как раз сделала Кэри рыцарем Ордена Бани.

– А что это за рыцари, папа? – оживился Лайм, уже представлявший себе отряд рыцарей в доспехах, со сверкающими мечами – рыцарей, чьей священной обязанностью было охранять королеву Викторию, пока она купалась.

– Это боевой орден, – объяснил граф. – Судя по всему, Кэри отличился в Крымской войне и был награжден за храбрость. Кажется, Роджер Тенсинг говорил мне в тот вечер у Хэверти, что во время Гражданской войны в Америке Кэри участвовал в прорыве блокады.

– В прорыве блокады?! – в восторге воскликнул Лайм.

Мальчику доводилось слышать об этих подвигах от работников, занятых на складах Сен-Жерменов в Фолмауте, и он твердо решил, что, когда вырастет, тоже отправится на войну. Хотя Гражданская война в Америке в какой-то мере подрывала коммерцию его отца, Лайм крайне сожалел, что война окончилась и у него не осталось никаких шансов на то, чтобы присоединиться к героическим участникам прорыва блокады.

– Кэри командует клипером «Вызов», – добавил граф. – Говорят, этот клипер непобедим в бою.

Рэйвен не могла не улыбнуться, когда заметила, как заблестели при этих словах глаза Чарльза.

– Мне кажется, ты бы все на свете отдал ради того, чтобы твоя «Звезда Востока» смогла потягаться с его клипером.

К ее удивлению, Чарльз отрицательно покачал головой.

– Нет, мадам, с морем покончено. Пусть теперь его завоевывают молодые люди, обладающие таким же мужеством, как Кэри. Мне же остается лишь наблюдать за их подвигами с берега. Теперь моя судьба – находиться здесь, с вами.

У Рэйвен перехватило дыхание – с таким чувством муж произнес последние слова. Ее дети, казалось, ничего не заметили. Зато Уайклиф Блэкберн почувствовал ужасную неловкость.

«Бог ты мой, – думал он, – неужели старшие Сен-Жермены всегда ведут себя как пылкие влюбленные? Ведь они женаты уже больше двадцати лет, а ведут себя как молодожены!» Все будет обстоять иначе, когда он обвенчается с Сэйбл. За пределами спальни – никаких нежностей!

Сердце Клифа забилось чаще. «Боже мой, как меня влечет соблазнительная леди Сэйбл! Сколько еще времени потребуется разыгрывать из себя милого поклонника, когда же граф начнет доверять мне и я смогу просить руки очаровательной Сэйбл? Ничего, – утешал себя Уайклиф, – скоро я завоюю их сердца. Я достаточно умен, чтобы не упустить Нортхэд и соблазнительную девушку. Я не то, что мой несчастный, глупый отчим».

– Слава Богу, убрался наконец! – фыркнула Дэнни, когда обед завершился и Уайклиф откланялся.

Семейство задержалось за столом: граф – чтобы насладиться бренди с содовой, остальные – чтобы подольше побыть вместе, пока повседневные дела не разлучили их до вечера.

– Клянусь, я не выношу его так же, как не выносила сквайра! – бушевала старушка.

– Просто тебе неприятна сама фамилия Блэкберн, – возразил Эдвард, любовно погладив Дэнни по щеке.

– Блэкберны! От этой фамилии несет гнилью! – проворчала Дэнни, заговорщицки подмигнув парню. Нед, унаследовавший внешность своего отца, уже давно завоевал ее сердце.

– Должен признаться, я дал Клифу полную возможность проявить себя, когда он обосновался в Блэкберн-Холле, – задумчиво проговорил граф, откинувшись на спинку стула. – И тем не менее там ничего не изменилось; все осталось так же, как было при Джосиа.

– Какой срам! – согласилась Рэйвен; она подвинула суетливому лакею свою фарфоровую чашку, и тот наполнил ее ароматным зеленым чаем. – При надлежащем хозяйствовании его пахотная земля могла бы давать почти такой же урожай, как наши земли.