Сама Сэйбл втайне всегда считала, что шрам придает отцу вид смельчака, и ее оскорбило пренебрежительное замечание Уайклифа.

– Этот шрам – знак величайшей любви отца к моей матери, – сказала девушка. – Когда он спасал ей жизнь, его поранил турок. – Огонь в глазах Сэйбл вспыхнул еще ярче. – И этот турок поплатился жизнью за свою дерзость.

Уайклиф, посчитавший эту отповедь признаком кровожадности, вновь подумал о том, какие дикие и необузданные эти Сен-Жермены, хотя внешне – утонченные и воспитанные люди. Он подозревал что леди Сэйбл, несмотря на свою редкостную красоту и кажущуюся мягкость, так же дика и необузданна, как и остальные члены ее семьи. Эта мысль почему-то возбудила его, и он еще крепче обнял ее топкий стан, не замечая отвращения, появившегося на лице партнерши.

К счастью, танец скоро закончился, и Сэйбл отделалась от ненавистного поклонника. Ее гораздо больше устраивали другие молодые люди, жаждавшие ее внимания; большинство из них – сыновья ближайших друзей ее семьи, с которыми она была знакома с детских лет. Теперь она имела возможность по-настоящему насладиться праздником – смеялась, танцевала и пила гораздо больше глинтвейна, чем стоило.

Когда музыканты сделали небольшой перерыв, Сэйбл, к своему большому облегчению, смогла ускользнуть от своих воздыхателей. Не замеченная никем, она убежала в сад и, приподняв задевавшие за кусты юбки, медленно пошла по аккуратным дорожкам, по обе стороны которых росли цветы и живые изгороди. Ночь выдалась прохладной, но сад был защищен от безжалостных ветров, и обнаженные плечи девушки ласкал пахнущий йодом легкий бриз. Обернувшись, она посмотрела на дом, в высоких окнах которого приветливо горели огни. В ночном воздухе раздавались взрывы смеха и слышались обрывки оживленных разговоров, свидетельствовавших о том, что гости довольны и веселы.

– Я уверен, что вы не сбежали со своего первого бала в Корнуолле, леди Сен-Жермен. Ведь это было бы непростительным нарушением приличий!

Сэйбл ахнула, увидев высокую мужскую фигуру, преградившую ей дорогу. Свет, льющийся из окон дома, освещал черты загорелого лица. Нельзя было не узнать насмешливого блеска в этих холодных голубых глазах. Сэйбл всплеснула руками и прижала ладони к щекам…

– Вы?! – В смятении она вглядывалась в лицо капитана, обратив внимание и на элегантный покрой его темного пальто. «Неужели я сплю?» – пронеслось у нее в голове.

Губы, менее двух недель назад так неистово целовавшие ее на затемненной веранде в Лондоне, искривились в загадочной улыбке:

– Вижу, вы прыгаете от радости, что снова встретились со мной!

– Что вы здесь делаете? – строго спросила Сэйбл. Девушка отчаянно пыталась преодолеть страх, охвативший ее.

– Хотите верьте, хотите нет, но я получил приглашение! – дерзко заявил Морган Кэри. – Я опоздал, однако ваша мать любезно приняла мои извинения. После этого она хотела представить нас друг другу, но вы исчезли, и никто не знал, куда вы направились. Памятуя лондонский опыт, я вышел в сад, ибо предположил, что это в ваших привычках – ускользать из бального зала в перерыве между танцами. И я вижу, что не ошибся.

Сэйбл не знала, как реагировать на его сарказм. То обстоятельство, что сэр Морган Кэри стоит прямо перед ней и похваляется тем, что приглашен на бал, привело девушку в смятение; она никак не могла собраться с мыслями.

– Так отец пригласил вас? – спросила она наконец, желая услышать подтверждение этого факта.

Сэр Морган хмыкнул, и ей показалось, что его смешок не так уж неприятен.

– Видимо, это не просто переварить, не правда ли? Возможно, вам легче будет меня понять, если я объясню, что просил с ним встречи и он предложил мне приехать в Нортхэд. А тот факт, что я приехал в день вашего первого бала, – простое совпадение.

– Вы приехали в Корнуолл повидать отца? Но зачем? Сэр Морган сумрачно взглянул на нее:

– Вы чересчур любопытны, ваша милость. Успокойтесь, мне необходимо обсудить с лордом Монтерреем обычные коммерческие дела.

Он заметил недоверие в глазах девушки, которые в темноте казались почти черными. Зато ее шелковое белое бальное платье отливало серебром, и капитан не мог не обратить внимания на ее обнаженные плечи и крепкие бугорки грудей, которые вздымались и опадали в едином ритме с учащенным дыханием.

– Вне всякого сомнения, вы задаетесь вопросом: мол, какие дела могут быть у такого человека, как я, с вашим отцом?.. – усмехнулся сэр Морган, но вдруг осекся.

Он понял, что у него больше нет охоты пикироваться с этой девушкой. Капитана вновь охватило то неистовое желание, которое он испытал, когда держал Сэйбл Сен-Жермен в своих объятиях, и которое никак не мог удовлетворить, несмотря на то, что знал за свою жизнь многих женщин.

– Мне абсолютно все равно, какие дела связывают вас с моим отцом, – заявила Сэйбл, и голос ее дрожал. – Если он решил принять вас в нашем доме, то я не опозорю его, поступив иначе. А теперь, если вы не против, мне нужно вернуться к гостям.

С этими словами она повернулась и направилась к дому. Морган пристально смотрел ей вслед, покачивая головой. На его губах играла мечтательная улыбка. «Да она просто испорченная, взбалмошная девица, которая выглядит слишком соблазнительно!»

Вернувшись в зал, Сэйбл нехотя приняла приглашение на танец. Когда гордый ее согласием партнер вел девушку по кругу, она намеренно не обращала никакого внимания на Моргана Кэри, который, вернувшись из сада, оживленно беседовал с графом. Казалось, капитан совершенно забыл о ней, и Сэйбл ужасно злилась на него за это; к тому же ее одолевало любопытство. Отец ничего не говорил о том, что сэр Морган Кэри, рыцарь Ордена Бани, будет присутствовать на балу. Что за общие дела могут быть у этого высокомерного, бесшабашного капитана с Чарльзом Сен-Жерменом?