– Пожалуй, вам следует выпить чего-нибудь, – предложил Морган. – Либо бренди, либо кларета.

– Благодарю вас, нет, – с рассеянным видом пробормотала Сэйбл.

Морган обошел софу; его озабоченность росла.

– Сэйбл, вы уверены, что вам не надо подкрепиться.

Глядя на его красивое лицо, она заморгала. Ее охватило страстное желание поплакаться на его широкой груди, так как девушка инстинктивно чувствовала, что этот человек сумел бы ее утешить. Но, сделав над собой усилие, она отступила на шаг.

– Со мной все в порядке, – холодно проговорила она. – Нам с Лаймом ничего от вас не нужно.

Лицо Моргана стало сумрачным, но Сэйбл этого не заметила. Подняв голову, она задержала дыхание, и Морган, прислушавшись, услышал то же, что и она, – шаги на лестничной площадке наверху. Сэйбл быстро подхватила Лайма на руки и поспешила в холл; Морган последовал за ними.

Вниз по лестнице спускался Паррис, старый дворецкий. Увидев обращенное к нему лицо Сэйбл, он остановился, держась одной рукой за резные деревянные перила.

– Ваш отец в добром здравии, леди Сэйбл, лорд Лайм, – сообщил он своим обычным тоном, но его глаза казались подозрительно влажными. – Переломов нет. Ее милость послала меня сообщить вам, что вы можете подняться к нему.

– Хвала Господу! Сообщите, пожалуйста, Неду, – попросила девушка, поспешив вместе с Лаймом наверх и совершенно забыв о Моргане.

Личные покои графа и графини всегда внушали страх детям Сен-Жерменов, хотя в этих апартаментах их неизменно встречали с любовью. Все трое детей родились на том самом ложе, на котором сейчас лежал граф. Брат и сестра на секунду замешкались на пороге, когда услышали тихие голоса, доносившиеся из спальни.

Наконец они переступили порог. В эту минуту Сэйбл не замечала ни великолепной мебели красного дерева, ни китайских обоев с узорами ручной работы, которые отец сам привез из Гонконга. Ее взгляд был устремлен на кровать с четырьмя стойками. Тяжелые портьеры были раздвинуты, и у ложа стояли доктор, графиня и несколько близких друзей отца.

Графиня оглянулась, и выражение ее лица смягчилось, когда она увидела детей, неуверенно стоявших в дверях. Заметив, что Лайм вот-вот расплачется, она раскрыла объятия, и малыш бросился к матери.

Сэйбл медленно подошла к кровати и остановилась, глядя на отца.

– Подойди ко мне, дочка! – велел отец. – Я пока еще не на смертном одре!

Его зловещий тон мог бы обеспокоить кого-нибудь другого, но Сэйбл с радостью подчинилась. Она наклонилась, чтобы поцеловать отца в щеку.

– О, папа!.. – прошептала она. – Мы так боялись, что ты покалечился!

– Со мной все в порядке, – прохрипел граф, растроганный слезами, блеснувшими в глазах дочери.

– Нет, не все в порядке! – жестко сказала графиня, озабоченно глядя на мужа поверх растрепанной головы Лайма. – Доктор Пенджелли сказал, что тебе необходимо полежать не менее двух недель, и я намерена проследить, чтобы его указание неукоснительно выполнялось.

– Совершенно верно, ваша милость, – согласился врач, одобрительно взглянув на Рэйвен, которая сидела подле мужа, держа сына на коленях. – У вас повреждены нервные окончания на спине. Чтобы они полностью восстановились, вам необходимо отлежаться.

Сэйбл почувствовала огромное облегчение, когда увидела ироничную ухмылку, с которой отец взглянул на доктора.

Страх, не покидавший ее с того момента, когда случилось несчастье, начал исчезать. Не может быть, чтобы он плохо себя чувствовал, раз сохраняет бодрость духа.

– Отец! – Нед устремился к ложу отца. – Паррис сказал, что ты здоров.

– Он будет здоров, если выполнит предписания доктора Пенджелли, – с укором в голосе проговорила графиня. Сэйбл заметила, что мать по-прежнему очень бледна, и поняла, что и она напугана случившимся.

– Простите, миледи. – В дверях стоял Паррис. – Мистер Блэкберн просит разрешить ему выразить сожаление в связи со случившимся.

– Я поговорю с ним, Паррис, – ответила Рэйвен, поднявшись с Лаймом на руках. Ее взгляд остановился на лице мужа. – А теперь вам следует поспать, милорд, – добавила она властным тоном, означавшим, что она просит всех, кроме доктора Пенджелли, последовать за ней.

– Ты узнал, как это случилось? – тихо спросила Сэйбл брата, когда они начали спускаться по лестнице.